- Рома, Рома, ты все еще не понял? Я тебя никогда не знал маленьким. Все ваши воспоминания - фикция. Мы их загрузили и стерли предыдущую память. Илья не был никогда тебе братом, он чужой тебе человек. У вас никогда не было с ним общего отца - это выдумка. Многие из тех, кто содержался здесь - сумасшедшие и, если бы не стимуляция гиппокампа - так мы стирали память, - этот город превратился бы в простую бойню! Бойню, где техника препятствует человеческим порокам - технобойню!
Стеклов тяжело вздохнул.
- Куда нам идти?
Старик обрадовано улыбнулся. Он понял, что сердце наконец-то наполнилось человеческим счастьем, которого он так долго ждал. Он подробно объяснил, куда идти, дал электронный ключ, подходящий к каждой двери, крепко обнял Романа, пожал руку Саше и Косте и сказал напоследок:
- Если вы провалитесь, то все начнется по-новому. Люди проснутся, и будут жить в неведении. Так бывало часто. Я не смогу им помешать! Спешите!
- Кому им? - вырвалось у Стеклова, но ответа не последовало - Иван Гаврилович с грохотом захлопнул тяжелые двери.
Приятная дрожь поселилась во всем теле, он чувствовал, что наконец-то жизнь приобрела яркие краски, которые не смогут смыть ни гнев Совета, ни страх перед неминуемой смертью. Старик сел в глубокое кресло, с улыбкой снял пиджак, что странным образом стал жать в плечах. Откинул в ближайший угол галстук. Не спеша расстегнул пуговицы на рубашке, взметнул ее вверх. Открыл верхний ящик стола, нащупал острый клинок, блеснувший в отражении света. Тяжело и расслабленно вздохнул, словно во время медитации и острием повел вдоль предплечий. Теплая кровь вышла из каналов и разлилась по брюкам и креслу, затем медленно сползла до пола и начала превращаться в густую краснеющую лужу. Когда лужа на полу доползла до ковра и промокнула его, Иван Гаврилович уже отходил ко сну, от которого никто бы не смог его пробудить.
Щемящее чувство ответственности за старика установило паутину, окутавшую разум Романа. Он посчитал, что теперь он должен этому человеку по гроб жизни и, вернувшись к двери несколько раз, что было сил пробарабанил. Дверь оставалась на месте, Стеклов решил, что Иван Гаврилович просто-напросто хочет побыть один и не более. Он еще раз повторил попытку поговорить с человеком, который скрывался за дверью, но безмолвное прошение осталось без ответа. Наконец он понял, что остается полагаться только на себя. Старик больше не мог им помочь, ведь он уже отходил к вечному сну. Роман вскинул глаза к потолку и огляделся. Что-то настораживало его. Благодетель не объяснил, куда подевались все роботы, он не объяснил многого. Судя по всему, ответ необходимо было искать где-то в конце пути. Но, если им все же удастся выбраться из города-тюрьмы, то он уж точно не остановится ни перед чем, чтобы ни одного вопроса не осталось без ответа.
Лицо, негласного лидера исказилось в гневной улыбке. Стеклов был похож на злого гения, нашедшего формулу бессмертия на пороге конца света. Друзья не знали, что у него на уме, но это "что" не внушало им доверия. Несмотря на некие опасения, вцепившиеся в желудок Саши и Кости, они превозмогли неуютное ощущение тошноты и последовали за Романом. Он в это время успел не спеша пройти несколько метров, заглядывая в каждую дверь.
- Что ты ищешь? - злобно посмотрел Саша на друга. - Старик же сказал спешить! Не знаю, что он имел в виду, но проверять его слова я уж точно не собираюсь! - Он по-прежнему вспоминал вычитки из собственной биографии и верил, что нельзя терять ни минуты.
Роман не откликнулся. Его словно подменили.
- Да, что с тобой? - не выдержал Хумо, подскочил к нему и несколько раз обжог щеки друга тяжелой пощечиной.
Стеклов резко схватил руку Кости, когда тот собирался сделать еще несколько отрезвляющих жестов.
- Спокойствие, - прошептал он, как будто их могли подслушивать. На его щеках красовался румянец. - Я осматриваюсь.
Он отошел в сторону и отворил дверь. Неприятный скрип проржавевших петель дал знать, что первая дверь на пути к свободе открыта. За ней последовала лестница, ведущая вниз. Неосторожный взгляд между пролетами подсказал, что спускаться предстоит долго, но в трех беглецах в тот момент хватило бы сил пройти тысячи пролетов - главное поближе к спасению - к свободе!
Потрескавшиеся от старости и порванные в нескольких местах паучьи сетки рассказали о том, что в этом крыле здания вряд ли кто-то бывал после постройки. Бархатная гладь пушистой пыли лежала ровным ковром. Каждый шаг оставлял за собой след - подсказку возможным преследователям. Постепенно - не сразу - по лестничным маршам послышался приглушенный треск и неуютное моргание лампочек. Скрытые детекторы движения просигнализировали присутствие человека. Их яркое свечение показалось настолько непривычным, что зрачки тот час же превратились в бусинки, а лоб покрылся складками негодования.
