А как обстоит дело со "сталинскими методами" или, как выражется резолюция, с "устаревшими методами и формами"? Как мы видели, "устаревшие методы" были в первую очередь применены к самим молотовцам. Потом последовала очередь потенциально наиболее опасной части населения интеллигенции, особенно художественной интеллигенции. "Разоблачая" группу Молотова и "примкнувшего к ней Шепилова", лейб-орган Хрущева - журнал "Коммунист" - писал, что Шепилов, выступая как секретарь ЦК на съездах художников и композиторов СССР и на торжественном заседании в Москве в день 86-й годовщины рождения Ленина, проповедывал линию, которая противоречила решениям XX съезда и политике ЦК.
В чем же заключалась "особая" линия Шепилова? Ответим словами самого журнала: "Находясь у руководства идеологической областью, Шепилов обманул доверие Центрального Комитета. Он отступил от линии, намеченной XX съездом КПСС по вопросам литературы и искусства... Занял... либеральную позицию... В погоне за личной популярностью он встал на путь заигрывания с демагогами, пытался проводить платформу "шире" партийной... Общий тон его речей выдержан в либеральном духе"405!
Передовая статья "Коммуниста" особенно возмущается
405"Коммунист", 1957, No 10, передовая.
тем, что Шепилов для обоснования своей "либеральной политики" прибегает к Ленину, "выдергивая из контекста (Ленина) нужную цитату". Одна из таких цитат, которую "выдернул" Шепилов из Ленина, гласит: "Безусловно необходимо обеспечение большого простора личной инициативе, индивидуальным склонностям, простора мысли и фантазии, форме и содержанию"406. Процитировав эту ленинскую цитату из Шепилова, "Коммунист" восклицает: "И далее ни слова. Больше ни одной мысли Ленина по вопросам литературы и искусства не воспроизвел Шепилов". Оказывается, Шепилов должен был приводить не эту цитату, а другую, которая говорит о "партийности в литературе". Другими словами, воспроизвести полный текст сталинско-ждановских постановлений о литературе и искусстве 1946-1948 годов, когда началась "ждановская чистка" против "космополитов" и "низкопоклонников". Журнал так и пишет:
"В речи на съезде композиторов Шепилов упомянул об этих постановлениях. Но как? Лишь походя, только в порядке перечисления назвал он некоторые проблемы, поставленные в этих документах. При этом даже здесь он не упомянул ленинского принципа партийности, пронизывающего все эти документы"407.
Всякий здравомыслящий человек согласится с тем, что здесь орган ЦК обвиняет своего бывшего руководителя в том и только в том, что он выступал против ждановско-сталинских методов в литературной критике и практике, которые были осуждены не только XX съездом, но и тем же "Коммунистом" в своих послесъездовских статьях (см. выше главу "Судьбы сталинизма в СССР"). Еще одна мелочь в "защиту" Шепилова: каждое ответственное выступление секретарей ЦК и членов Президиума ЦК проходит предварительно через цензуру Секретариата и Президиума ЦК! Так в чем же дело, почему ЦК (Хрущев) не выкинул антисталинские, "либеральные" ереси из докладов Шепилова? Да вообще как мог очутиться Шепилов в группе Молотова, если он был "либералом"?
Что же касается обвинения против молотовцев, что они держались за "культ личности Сталина", то и тут дело обстоит более чем странно. Сталин, обруганный на XX съезде, Сталин, которого Ленин предлагал убрать из ЦК, все еще не убран из мавзолея Ленина. Бесчисленные
406Левин, т. 10, стр. 28; см. "Коммунист", там же, стр. 17.
407"Коммунист", там же, стр. 16-17.
города и села, фабрики и заводы, колхозы и школы по-прежнему "славятся" именем Сталина. Даже "Сталинские премии", переименованные еще при молотовцах в "Ленинские премии", реабилитированы как раз после ликвидации поклонников сталинского культа. В речи, опубликованной в "Коммунисте", а потом перепечатанной и в "Правде", Хрущев, со свойственной ему прямотой, заявляет:
"Я считаю, что надо... с гордостью носить почетный знак лауреата Сталинской премии. Если бы я имел Сталинскую премию, то я носил бы почетный знак лауреата"408.
Из внутренних задач режима сельское хозяйство все еще остается наиболее тяжелой проблемой. Тут Хрущев дал народу настолько далеко идущие обещания, зафиксированные в конкретных обязательствах всех союзных республик, что их выполнение для него становится не только вопросом личного престижа, но и генеральной проверкой правильности его собственной политики против только что изолированной, но далеко не ликвидированной группы.
Поэтому Хрущев вновь вернулся к этому вопросу уже после июньского пленума ЦК и обещал радикально покончить со старой сталинской практикой в сельском хозяйстве, дав простор внутриколхозной инициативе крестьян. Причем воспоминания Хрущева о старой практике были настолько удручающие, что стоит их послушать. Хрущев рассказывает:
