- Чудовищное дело Бейлиса против всей ленинскойгвардии,- вот сущность плана,- заключил свое сообщение"Генерал".
- Почему же ты едешь тогда?- недоумевающе спросила Зинаида Николаевна.
- Разве тебя не информировал Сорокин?
- Он просто рассказал, что Бухарин не верит в успехподобной провокации, Рыков с этим согласен, Томский,как всегда, бросается в другую крайность, а о твоей поездке и речи не было.
- Поеду ли я и куда, я, собственно, узнал только вчера.
- Но знают ли об этом "наши"?
- Разумеется.
- - Ну, и?
- Ну что об этом толковать, Зинаида? "Отцвели цветы, облетели листы", и не революционеры мы больше,- ответил "Генерал" и, тяжело вздохнув, добавил:
- Только один Томский остался верным и революции, и самому себе, а остальные, извините за выражение, просто бабы!
- Я думаю, что Николай Иванович прав, когда думает, что члены ЦК партии настолько умны, чтобы не
поверить дешевой провокации,- вмешался в беседу Резников.
- Да, это слишком птицы стреляные, чтобы их могли ловить на тухлой мякине Сталина,- вставил свое слово охотник-"Нарком".
- В том-то и дело, что тут вовсе не "тухлая мякина", а действительно серьезные обвинения, дискредитирующие членов партии, но преподносимые им от нашего
имени.
- Я этому не верю,- упорствует "Нарком". Сдерживая внутреннее возмущение, "Генерал" неторопливо вынимает
из портфеля напечатанные на официальном бланке ЦК выписки "из материалов правой оппозиции" и начинает читать:
- Белов, командующий Северо-Кавказским военным округом, был левым эсером, переписывается с сосланны ми троцкистами, поочередно живет с женами работников
своего штаба...
- Андрей Андреев, секретарь крайкома партии, до революции был активистом в меньшевистском профсоюзе, во время войны - "оборонцем". После революции растра
тил крупные суммы денег ЦК Союза железнодорожников,но от суда увильнул. Хронический пьяница...
- Филипп Махарадзе - председатель правительства Грузии, втайне вместе с национал-уклонистами и грузинскими меньшевиками в эмиграции готовит выход Грузии из СССР...
- Мирзоян - секретарь ЦК партии Азербайджана,был на секретной службе Англии на Кавказе, крестил детей в армянской церкви...
- Фабрициус - командующий особой кавказской Красной армией, бонапартист и морфинист-Список был довольно длинный, со многими пикантными подробностями, которые присутствующие слушали с возрастающим недоумением. Под каждым именем политическое обвинение чередовалось с обвинением "бытовым" - пьяница, развратник, растратчик, морфинист.В те годы такие обвинения выглядели так же грозно, как и политические. Закончив список, "Генерал" вопроситель но посмотрел на "Наркома", но последний меланхолично заметил:
- Знаете, судя по тому, что мне лично известно о некоторых из перечисленных товарищей, я утверждаю, что сведения о них отвечают действительности.
- Но не забывай, что они собраны не нами, а аппаратом ЦК, а преподносятся этим товарищам от нашего имени, это ведь и подлость, и шантаж одновременно,- старается "Генерал" вдолбить эту истину в голову "Наркома".
Но "Нарком" продолжает твердить свое:
- Однако факты от этого не перестают быть фактами.
Резников одобрительно поддакивает, Сорокин и Зинаида недоумевающе переглядываются, "Генерал" от возмущения теряет дар слова.
Политическая дискуссия перешла в простую ругань, что, в свою очередь, вывело из терпения даже стоического "Наркома". Казалось, что острая перебранка между "Генералом" и "Наркомом", в которой стороны не щадили и лично друг друга, грозит всеобщим скандалом. Недвусмысленный намек "Генерала" на политическую честность "Наркома" вызвал контробвинение обиженного:
- Рассказывая нам здесь о заговоре аппарата ЦК и сам участвуя в его проведении в жизнь, "Генерал" ведет двойную игру: Сталину он служит делом, а нам - для алиби.
Это уже вызвало взрыв. Разъяренный "Генерал", схватив со стола графин, со всей силой размахнулся им по "Наркому", но тот вовремя увильнул и графин размозжил голову главному виновнику: с шифоньерки полетел на пол разбитый вдребезги мраморный бюст Ленина. Раздосадованный неудачей "Генерал" одним прыжком очутился перед "Наркомом" на другом конце стола, собираясь схватиться с ним врукопашную, но Сорокин всем своим грузным телом закрыл "Наркома".
- К нему ты можешь подступить только через мой труп!- сказал Сорокин. "Генерал" имел основание верить ему и заметно охладел. Зинаида вывела "Наркома". Сорокин стал стыдить "Генерала". Резников потребовал щадить и так уже слабые нервы Зинаиды. "Генерал" замолчал, но это было молчание глубоко оскорбленного человека. Сорокин догадывался, что буря впереди.
Надо было скорее начать переговоры о "перемирии". За них и взялись Зинаида и Сорокин. Об извинении "Генерала" первым перед "Наркомом" не могло быть и речи. Но формально извиниться первым должен был именно он, как зачинщик взрыва. Поэтому "Нарком", охотно соглашаясь на мир, требовал соблюдения справедливости: первым руку должен подать "Генерал". Изобретательная в этих случаях Зинаида нашла компромисс - одновременно повели за руку
