Дневник Осборна в его восстановленном виде гласил: "...книга с семью печатями - треть небосклона... Печати из багрового сургуча... Кто достоин открыть сию книгу и снять печати ее? (фраза дословно)... Человек в белых одеждах - от них сияние... В нем что-то овечье... Берет книгу - старцы кланяются... животные трепещут крыльями... Снимает печати... Четыре всадника!.. Боже мой!.. Четыре всадника выезжают на площадь!.. Я отлично вижу их - за разрушенным фонтаном... Картина Дюрера... У коней ребра, как обручи на бочках... мосластые ноги... Ужасный грохот копыт... дымится булыжник... Скелеты в седлах, полированные желтые кости, фаланги пальцев, безглазые, улыбающиеся черепа... Конь белый - всадник с луком, конь рыжий - всадник с мечом, конь вороной - всадник с весами, чашечки пляшут, как сумасшедшие, конь бледный - всадник с косою на плече... Имя ему - смерть, за ним катится черный, набухающий ком: когти, рога, свиные уши... Ад идет по земле... Еще две печати... Трясутся стены, трудно писать... Сыплется штукатурка, если дом рухнет, тогда конец... Мое имя - Осборн, Гекл Осборн, преподаватель колледжа Гриньярд... Сумерки, будто на солнце накинули плед... едва просвечивают ворсяные полосы... Луна, как кровь... красный фонарь... Падают звезды... беззвучно... Страшно, пустое небо... Конец Света - неужели правда?.. Боже мой... Края неба загибаются, чем-то озаренные... оно сворачивается, как бумажный лист... скатывается за горизонт... Невыносимо трясутся стены... Это последние минуты... Мое имя Осборн... Сегодня тринадцатый день Конца Света... Золотой престол... Овечье лицо ангела... Смертельный цокот копыт... Непонятно, как я это вижу - полный мрак, опустошенное небо... Седьмая печать... Безмолвие... Наверное, я один на всей планете... Темь... Смерть... Финал... Мое имя Осборн... Камни, падите на меня и сокройте меня от лица Сидящего на престоле... Ибо пришел великий день гнева его; и кто может устоять?.."
Этот чрезвычайно интересный и, пожалуй, самый полный, если не считать протоколов Брюса, документ был найден в запаянной металлической коробке под развалинами дома на центральной площади в Бронингеме. Сам Осборн несомненно погиб. Фотокопии дневника странным образом попали в руки журналистов и были частично опубликованы. Последовала небывалая вспышка религиозного экстаза. Вопрос о сути апокалипсиса смутил умы. "Если не Он, то кто?" - вопросил с кафедры епископ Пьяченцы. За что и был лишен епархии. Князья церкви медлили и колебались. Поговаривали о созыве Вселенского собора. Научный комитет железной рукой отвергал любые теологические построения, Еще можно было со скрипом и мучениями принять точку зрения Карло Альцони, профессора богословия в Панте, о том, что нынешнее появление Оракула есть уже второе в истории человечества, а память о первом сохранил для нас Новый завет. Это было не то чтобы истинно, это было научно допустимо. Но ведь даже в компетентной среде Комитета делались попытки настоящих экзогез, правда, тщательно упакованных в сухой каркас узкоспециальной терминологии. Например. Земля и Оракул едины. Никакого внешнего Контакта между ними нет и быть не может. Оракул существовал всегда. Само человечество является продуктом его деятельности и всем ходом своей истории участвует в выполнении программы, цель которой пока неясна. Любопытный образец совмещения Творца и феномена неизвестной нам космической культуры.
Концепция бога не выдерживала критики. Апокалипсис продолжался восемнадцать минут и охватил сравнительно небольшой район - собственно Бронингем, то есть, был ограничен во времени и пространстве. Правда, в эпицентре событий длительность его была значительно больше: дневник, например, отмечает шестьдесят восемь дней, а строго последовательный протокол Брюса даже девяносто одни сутки - плотность времени имела выраженный градиент, но проблема хроноклазма решалась чисто физическими средствами и не требовала привлечения потусторонних сил. Тем более, что существовали крайние точки зрения. Апокалипсиса вообще не было, заявили Антонов и Бельц, отражая одну из них. Оракул передал некую информацию, предназначенную коллективному сознанию. Содержание ее не имеет аналогий в культуре Земли - информация была воспринята искаженно. Насильственно объединенный, хаотический разум реципиентов Бронингема обратился к знакомым зрительным формам. Поток овеществленных ассоциаций хлынул в единое русло. Армагеддон - дело случая. Мы видим не то, что нам показывают. Катастрофа была сугубо психологической. Нет никаких доказательств. Записи Брюса не убеждают, это всего лишь записи и ничего более.
