– Почему он называет себя Супергероем? – голос Ванги звучал хрипло.
– Видишь, да? Он утверждает, что он больше Телефониста, меня, больше нас всех. Алгоритм хренов.
– Это я видела…
– Ванга, для сумасшедшего он очень много знает. И он мне это продемонстрировал. Похоже, он может взломать любой сервер.
– Ты задал ему вопрос, где он?
– Ага… А он – я здесь и нигде, в вашем смысле слова, меня не существует… все дела…
– Ты… думал, что задаёшь вопросы кому-то, повёрнутому на буддизме?
– Верно. А он двинут на другом: типа, целиком его никогда не познать, мы – лишь его части, универсальный ум, и весь этот бред из научпопа.
– Но почему опять Супергерой?
– Да не Телефонист это, Ванга. Точнее, я не знаю, кто за этим стоит, но явно не та личность, которая совершает преступления от имени Телефониста. Он… мне даже помогает… иногда.
– Он тебе помогает?!
– Вообще-то, ко мне он как бы нейтрален. Только как функция того, кто для него важен. А важна была моя жена, и поэтому теперь – Ксения.
– И как он тебе помогает? – Ванга смотрела на Сухова, широко раскрыв глаза, но от усмешки воздержалась.
– Как ещё, – Сухов поморщился. – Кризис 2008 помнишь?
– Ну… что там, да.
– Они с… Натальей вроде как просчитали его вероятность, и у них был алгоритм действия. Она не успела… Он потребовал, чтобы я закончил начатое. Я тогда в этом смысле в полубреду был, со всем, что связано с Натальей, и… ведь обещал ей. Словом, скорее, чтоб он отстал уже, я поступил с её бумагами, как он указывал. Потому что обещал, понимаешь?
– Понимаю.
– Игра против всех ожиданий рынка. Аналитик херов, алгоритм… Портфельный инвестор мистер Твистер. Чёрный лебедь…
Сухов замолчал. Ванга ждала. Наконец спросила:
– И-и?
Он помялся. Хмыкнул:
– Заработал. Нормально так поднял.
– Ты… серьёзно?
– Не то чтоб озолотился, там бумаг не особо было… Но на хлеб хватило. С маслом. До сих пор дивиденды… Я не трогаю эти деньги, Ксюхины, но на проценты неплохо… живём с ней.
Он снова замолчал. Теперь Ванга подождала дольше. Сухов смотрел куда-то между стеной и окном. Всё-таки она спросила:
– А с этим её другом, хакером, ты пробовал вживую связаться? Имя же у него есть?
– Конечно. Но это не просто – он разговаривает с Богом.
– Чего-чего?
– И мне известно где. Он в ашраме. А имя есть. Так-то вот.
– Сухов… Правда, мать твою. А что за ашрам?
– Очень закрытый. У него там все обеты разом: молчит, не моется… Недоступен, словом, для мирян. Вот я и думаю: может, он таким образом со мной общается? Поехал башкой совсем. Понимаешь, духовно просветлился, и…
– Угу. И решил, что уж лучше ему быть алгоритмом, – хмыкнула Ванга. Подумала. – А ты не пытался его спросить о Телефонисте?
– Обижаешь! – заверил Сухов. – И не раз. Видишь ли, личность, которая совершает преступления, не следит в сети. Только то, что нам и так известно. Он ведь, Телефонист, поступает гораздо проще, на случай киберищеек и всяких там ловцов Сноуденов. Просто использует чужие телефоны – и всё.
– Ну да, оставляет их на месте преступления. Одноразовый, мать его.
– Тебе не идёт материться, – сказал Сухов. Подумал, обронил в сердцах: – Чего мне в Индию ехать?.. Понимаешь, я ему поверил с Натальей, когда он, – опять это покусывание внутренней стороны щеки, – сообщил мне то, что могло быть известно только ей. Я ведь даже не знал, что она тогда этим занималась…
– Чем занималась?
– Тот, кто мне пишет, – Сухов постучал по монитору, – когда Наталья умерла, он сообщил мне, что на харддиске её компьютера, вот этого самого, осталось семь тысяч четыреста биткоинов.
– Чего? – у Ванги чуть вытянулось лицо. – Сколько?!
– Вот столько, – ухмыльнулся Сухов. Вздохнул: – Она про них забыла. Тогда это было… пшик. Примерно такой суммой тогда расплатились за пиццу. Это, кстати, была первая в мире покупка за криптовалюту.
– Сухов, ты в себе?! – у Ванги даже несколько подсел голос. – Ты понимаешь, что это за сумма? Ты знаешь, сколько это денег?!
– Ну, знаю, – отмахнулся он. – Они потом перестали этим заниматься. Так, один из опытов, для общего развития, скорее. Я так думаю. Если б Наталья моя была бы сейчас жива, – он улыбнулся, – был бы следак Сухов майнером.
– Твоя жена позаботилась о вас с дочерью, – негромко произнесла Ванга. – И вообще, ты сегодня немного обрушил на меня Вселенную.
Теперь Ванга надолго замолчала. Сухов сидел, курил и по-прежнему смотрел куда-то в окно. А за стеной спала Ксения.
– Вот, Глупость, такие дела, – очень тихо произнёс Сухов. – Сто девяносто тысяч лайков…
Ванга почувствовала, что ускользающая мысль оставляет какой-то неприятный осадок, взяла Сухова за руку, он посмотрел на неё прямо, она хотела что-то сказать, но Сухов уже сам добавил:
– Собственно, всё, что я хотел тебе рассказать. Как думаешь, моя жизнь не менее увлекательная, чем у Форели?
– Вы с ним оба в огромном отрыве от остального человечества, – согласилась Ванга.
Свой личный приступ паники Сухов пережил через пятнадцать минут после показа Ванге старого компьютера своей жены, сразу вслед за неожиданным ночным звонком Форели.
