Я покатал в голове новые данные. Вообще — да, было что-то такое вечером… зря я сел с генералом водку пить, когда шампанское кончилось. Ясно же, что не мне с ним тягаться… А потом ведь мы ещё и на самогон перешли! Вот Либанов — молодец, уважаю. После первой же рюмки слился технично, мол, ночь не спал, весь в трудах и заботах, а завтра — новый день, новые труды и новые заботы… так и свалил, гад! Бросил! А я теперь думай: не специально ли меня так напоили вчера? И с кем ещё я познакомился? А, может, даже и подписал чего?
С другой стороны — ну не один ли хрен? Кто я такой, если разобраться? Кому моя подпись так уж нужна?
— Чего молчишь? Ты там живой? — в трубке послышался озабоченный голос Ивлева.
— Живой, — буркнул я, решительно наплевав на всякую вежливость. — Людям-то нашим чего делать? На Щёлковской которые. Охрана там, и дежурный сидит…
— Как чего? Охрана другая будет, но немного позже, через пару дней, а пока всё, как и было. Артемьев в курсе, можешь себе голову не забивать. Дежурные при оборудовании тоже сидят, в рамках вашего договора с моряками.
— Нашего договора, — саркастически высказался я, выделяя слово “нашего”.
— Э нет, — Ивлев будто моего сарказма не заметил, — в этот раз именно “вашего”. Неформальный договор же. РАО этим заниматься не будет, это, можно считать, расширенный эксперимент. Научный. Так что — ваш.
Тут я совсем запутался, и, чтоб не сорваться и не брякнуть лишнего, разговор поспешил завершить.
Чую, надо срочно обсудить это всё с Андрюхой.
Либанов тоже оказался в курсе.
— И чего этот дятел тебе звонит? — скептически переспросил он, как только я вывалил ему утренние новости прямо с порога нашей “перспективной лаборатории”. Или “распивочной”, если по-честному. — Всё ж в сети есть! И даже фото этого управляющего к приказу приложено, культур-мультур. Вот тормоз, блин. Щас я ему…
— Не надо, — попросил я, чувствую некоторое неудобство — человек ко мне за помощью, а я, получается, его начальству заложил…
— Шо значит — “не надо”? Ещё как надо! — остановить Либанова оказалось не так-то просто.
— Вообще-то, есть регламент работы. Утверждённый. Тобой, кстати! Правила, инструкции. И там нет ни слова про ситуацию, где бы в качестве решения предлагалось “позвонить руководителю Центра на личный мобильный телефон”, — а это профессор тихо так подкрался со спины. — Один такой уже проявил инициативу вразрез должностной инструкции! Ну, ты помнишь, о ком я…
Сдавшись, я махнул рукой и присел на край стола, пока Либанов рычал на бедного пацана.
— Короче, нам надо определяться, — отругавшись, Андрей наклонился и попытался заглянуть мне в глаза.
— С чем, — безразличным голосом откликнулся я, не поднимая головы.
— Э-э-э… да ты совсем плохой, брат! — Либанов подскочил, дёрнул меня за руку, раз, другой, поднял в итоге на ноги и поволок на выход из “перспективной”. — Сейчас мы тебя в чувство-то приведём! Не время тормозить, нас ждут великие дела!
-*-*-
Андрей привёл меня на минус третий. Перед массивной дверью артемьевские обустроили натуральный блокпост, правда такой ламповый, домашний — с чайником и печеньками на столе. Пришлось сдать мобильные, причём, на этот раз меня вниманием не обошли. Хорошо, хоть не обыскивают пока! Но, чую, и до этого уже недалеко.
Впрочем, сил злиться не было.
Просочившись внутрь нашего нового крыла, мы пошли куда-то дальше, пропуская все уже освоенные лабы. Двери там поставили мало что не сейфовые — в коридоре стояла какая-то больничная тишина, несмотря на наверняка работающее оборудование, я даже поёжился рефлекторно. Очередная комната на первый взгляд ничем не отличалась от прочих, единственное, на что я обратил внимание — это время, которое потребовалось Либанову, чтобы отпереть все замки. Один замок был обычным, с массивным ключом, только вот оборотов пришлось сделать как бы не пять. А все остальные — электронные, с карточками, и тут я сбился на… третьем? Четвёртом?
Когда массивная толстенная дверь неожиданно гладенько распахнулась — а в подвале непроизвольно ожидаешь услышать эдакий зловещий скрип — я отлип от коридорной стены и, проходя в тёмное нутро комнаты, подколол завлаба:
— Надеюсь, это не камера для особо ценных участников проекта!
— Я тоже… надеюсь, — отозвался он, включая свет и притворяя дверь до щелчка.
Замки с урчанием закрылись за спиной.
Я огляделся.
Внутри комната была почти копией нашей “перспективной лабы” — по крайней мере, функционально: простые деревянные стулья, пара невысоких столиков, холодильник. Только вот на стенах — ничего, первозданная глянцевая белизна, ни пятнышка. И вообще, обстановка такая… спартанская. Заметив мой взгляд, Либанов упреждающе прокомментировал:
— Ничего лишнего, чтобы чужой тюнинг было сложнее пристроить. Активные системы тоже есть, конечно, но и пассивной защитой пренебрегать — грех.
— Активные? — переспросил я.
