– Боюсь, герр Гауптман, – вздохнул юнкер и потрогал свой распухший нос, – у вас не вполне верные сведения. Возможно, тридцать лет назад, когда вы были в моем возрасте, так оно и было, но теперь сие тайное общество разрослось; теперь франкмасонских лож не одна и не две, а сотни; ложа есть в каждом большом городе, в том числе в Лейпциге и в Дрездене; ранее доступ в орден был только у аристократов, а ныне в ложе можно встретить и представителей третьего сословия; говорят, им покровительствует сам Фридрих Прусский; я уверен, что этот Зильбербург – его человек. Теперь это единая паутина, охватывающая Европу, Америку и Россию, и истинное назначение этой паутины знает только паук… Сами франкмасоны утверждают, что их цель – общечеловеческое братство и религиозное самосовершенствование; врут, конечно…
– Если каменщики считают себя братьями, почему тогда они спорили меж собой?
– Я полагаю, – сказал Гайер, – так происходит по причине отсутствия общего устава. Я думаю, что Эли придерживается тамплиерского устава, поощряющего алхимию и различные египетские науки, в то время как герр Зильбербург исповедует более прагматический, немецкий символ веры…
– Так-так… Ежели Зильбербург служит Фридриху, кому же тогда служит наш богемец? Марии Терезии?
– Я думаю, что он служит русской императрице Екатерине. Помните черновики писем, которые мы нашли в гостинице «Три звезды»? Я выяснил, через князя Белосельского (он недавно играл со мною в карты): да, действительно, есть такой человек, Иоганн Парцифаль Елагин, русский сенатор, весьма примечательная личность, ревнитель славянской старины; Белосельский сказал, что он помешан на поиске философского камня и что он организовал в России четырнадцать франкмасонских лож…
– Mon dieu![289] Да какое это имеет отношение к нашему делу…
– Самое непосредственное, – опять потрогал свой красный нос юнкер. – Известно ли вам, что Шрёпфер в свое время посещал Россию? И что он вернулся оттуда с приличной суммой денег, которую ему выдали русские масоны на закупку различных тамплиерских манускриптов… Вот только Шрёпфер оказался никакой не тамплиер, а самый обыкновенный прохвост… Я думаю, что
– Вы чрезвычайно способный ученик, Флориан, – чуть было не прослезился я. – Вы в совершенстве овладели моим методом и скоро, я уверен, займете мое место в полицейском департаменте. Я всегда знал, что эти русские хитрые и мстительные азиаты… Но объясните мне, ради всего святого, почему же вы не арестовали Эли; ведь у вас были все улики, и вы могли предъявить их ему там же, у Ауэрбаха, а затем в сопровождении гайдуков отправить в кутузку…
– К сожалению, герр Гауптман, – развел руками Флориан, – случилось досадное недоразумение. Я выпил еще кружку пива и стал скрытно (как вы меня и учили) расспрашивать Зильбербурга и Эли о вольных каменщиках, секретных ложах и прочем; я задал осторожный вопрос о России, как вдруг, услышав слово «Россия», из-за соседнего стола встал какой-то поляк и начал кричать, что он не допустит нарушения древних шляхетских прав, и что он не успокоится, пока польские уланы не дойдут до самого Зимнего дворца и не объяснят наглядно царице Екатерине, что она глубоко неправа, отторгая исконные польские земли и поддерживая украинское bydlo… Я сказал что-то про уважение к естественным правам всех народов; но было уже поздно: поляк ударил меня по лицу, а когда я очнулся, в таверне не было уже ни Эли, ни одноглазого ганноверца. Простите меня, дурака…
– Не переживайте, mon jeune ami![290] – ласково сказал я. – Наше расследование близится к концу. Я уверен, скоро мы распутаем этот зловещий клубок и накажем убийцу…
– Да, но как мы выйдем теперь на след Эли?
– Очень просто, Флориан, – засмеялся я. – Мы сами станем масонами…
Даже и не помню, когда я впервые услышала о России. Наверное, я узнала об этой великой и святой стране от своей покойной няньки, простой лифляндской женщины Арины. Она сидела у окна, вязала спицами и рассказывала различные волшебные истории о чудесных превращениях, драконах и богатырях, и мне очень хотелось побывать в загадочном татарском царстве. Как и другим девочкам в моем возрасте, мне, конечно же, мерещилось, что я не простая девочка, а дочь русского князя или даже самого царя. Тогда я даже и представить не могла, какую боль и разочарование я испытаю, когда мои глупые детские мечты и в самом деле сбудутся.
