Но затем произошли события, заставившие всполошиться многие страны. В правление Сулеймана Великолепного московский дук Коркунчиван захватил Казань и Астрахань. Завоевав татар, Коркунчиван возомнил о себе многое и стал называть себя царем. Татары просили помощи у султана, но тщетно: Сулейман воевал с немцами и персами, и ему было не до войны с какими-то жалкими северянами. Только в 976 году, уже после смерти султана, Мехмед-паша Соколлу затеял поход на Астрахань. Целью похода было прорыть канал, который соединил бы Дон и Волгу и позволил турецким кораблям проникать из Черного моря в Хазарское, чтобы атаковать персидские крепости в Мазандеране и Азербайджане. Московиты казались досадной мухой, которую можно прихлопнуть одним ударом. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что муха стала шершнем, и другие шершни нападают вместе с нею. Московиты и пришедшие им на помощь украинцы окружили османское войско, хитростью захватили осадные пушки и начали расстреливать из турецких же пушек доблестных воинов султана, отважившихся на такой опасный и долгий поход. Вскоре началась война с крестоносцами за Кипр, и стало опять не до войны с московитами, а потом Мехмеда-пашу убил дервиш.
В дальнейшем был заключен мир, постоянно нарушаемый со стороны московитов казаками. В месяце мухаррам 1047 года казаки захватили Азов; это всё испортило. Одно дело – сабельные стычки в степи, и совершенно другое – нападение на крепость, находящуюся в собственности Порога Счастья; теперь, овладев Азовом, казаки могли беспрепятственно проходить на своих кораблях в море и грабить турецкое побережье! Султан Мурад, человек умный и жестокий, поклялся на Коране отомстить, но опять звезды были расположены на небе не в нашу пользу: армия была скована войной в Ираке и Армении, а вскоре султан умер.
Наследником Мурада стал его брат Ибрагим, схожий с братом разве что в своей жестокости, во всем же остальном не имевший ни ума, ни опыта управления государством. По его повелению была собрана огромная армия, состоявшая не только из янычар и татар, но еще из франкистанских наемников; эта армия была брошена под стены Азова. Казаки знали это и хорошо подготовились к осаде; в итоге стодвадцатитысячная армия натолкнулась на несколько тысяч закаленных бойцов, отбивавших один приступ за другим. Вскоре выяснилось, что янычары и наемники давно не получали жалованья, возникли трудности с провиантом, и осада была с позором прекращена. Сами казаки, впрочем, тоже покинули Азов по приказу Москвы: царь испугался большой войны с Порогом Счастья. Перед уходом казаки разрушили стены. А султана Ибрагима позже лишили власти и задушили янычары, которым он не платил жалованья.
Первая по-настоящему большая война Турции с московитами началась по вине украинского беклербека Дорошенка, признавшего своим повелителем султана Мехмеда[56]. Война с Польшей была успешной – после нескольких сражений поляки сдались, но потом армия наткнулась на московитов, успевших к тому времени арестовать беклербека и занять тогдашнюю казацкую столицу – Чигирин.
Подступивший к Чигирину с семидесятитысячной армией Ибрагим-паша, по прозвищу Шайтан, обнаружил в крепости несколько тысяч плохо вооруженных и голодных московитов, посмеялся и сказал, что воевать с ними будет завтра. Когда же настало утро и войска пошли на штурм, московиты неожиданно дали решительный отпор. Оказывается, ночью одному солдату привиделся чудесный сон: к нему явился московский святой; воодушевленные таким нелепым образом, московиты стояли до последнего; Ибрагим-паша скрежетал зубами. Тем временем подступила и главная московская армия. Ибрагим-паша был вынужден отступить.
Чигирин был взят только на следующий год. Московиты отступили за Днепр, разрушив, по своему обыкновению, город. Никогда еще войскам падишаха не приходилось сталкиваться с таким упрямым противником. По счастью, умным людям удалось отговорить визиря от похода на Киев; впрочем, это не спасло его от глупости; визирь начал войну с немцами, был разбит под стенами Вены, постыдно бежал через всю Венгрию и был задушен в Белграде шарфом[57].
Все это вместе привело к тому, что вместо обширных османских владений на севере образовался новый союз крестоносцев: немцы, венецианцы, поляки и, наконец, московиты, дотоле не стремившиеся к каким бы то ни было завоеваниям. Так, по недоразумению некоторых высокопоставленных лиц, пренебрежительно относившихся к Москве, Османская империя обрела хитрого, жестокого и хорошо подготовленного врага, отныне с жадностью взиравшего на величие Порога Счастья.
В заключение своего исторического отступления, о великий султан, скажу, что получив мою реляцию, хан Кырым отказался от нападения на Рязань и Воронеж, посчитав, что дорога слишком трудна, а тамбовский беклербек хорошо осведомлен о наших планах и подготовился к обороне.
– Всякий раз, когда я смотрю на тебя, – с усмешкой проговорил Кырым, – я думаю только об одном: вот человек, который вонзит мне кинжал в спину. Скажи мне, каково это, вернуться в страну своих праотцев…
