Высокий мужчина…фигура полупрозрачна, но даже сейчас можно сказать, что он смертельно бледен…запавшие щеки и глаза…шрамы через все лицо – но и только. И действительно он очень сильно похож на меня. Я бы мог назвать его братом…потому что даже у нас с Карвером сходство было куда слабее. Светящиеся пронзительной синевой глаза, щетина… Если бы я не знал, что он мертв – никогда бы не подумал. Болен, быть может…но не мертв.
– Вот. Да, он не…дышал, у него не билось сердце…до определенного момента. – Что ты имеешь в виду? – Он хотел понять…что значит чувствовать. Мы с Летисом…Мы же Целители. Мы нашли способ дать ему такую возможность. Ненадолго, но…он же просто хотел…понять. Ну и…вот, – запинаешься на каждом слове, отводишь глаза… Почему ты этого стыдишься? – Ты хочешь сказать, что вы с ним оказались в постели, потому что он хотел понять?
Ты молчишь…беседуешь с ним?
– Джастис…может, сам ответишь? – Хорошо. Это было накануне той…битвы. Я дух…у нас есть эмоции. Но нет физических чувств. Они вдвоем дали мне то, чего мне не хватало. Но…я хотел понять одно…а понял совсем другое. Наша с ним беседа…собственно и привела нас в… постель. – Замечательно. Очень…понятно. Дух, может, объяснишь точнее?
Спустя несколько минут тишины – почти беззвучный шепот, так…по-человечески. Похоже, он взял от тебя даже больше, чем я думал:
– Я… люблю его. Уже в те времена любил… А он тогда смотрел совсем не на меня… А я…не мог же я сказать ему… Я вообще не понимал, что со мной происходит, пока наш разговор не зашел в этом направлении. А когда понял… именно тогда я осознал, что значит мука. Не физическая, а душевная…духовная. А потом он сказал, что…иногда нужно просто забыться…и предложил…помощь.
Ты-Джастис прячешь лицо в ладони.
– Как я мог отказаться от…него?…единственная ночь…одна-единственная ночь…и теперь – постоянное мучение…потому что я помню…помню ВСЕ. Я смотрю в зеркало и вижу его отражение его же глазами…а вспоминаю, как он дрожал и выгибался в моих руках…
Обхватываю тебя за плечи:
– Клянусь своей магией…я найду выход. Я сделаю все возможное, чтобы вы…не мучились…мне невыносимо видеть и тебя и его…в таком положении…Клянусь.
По комнате прокатывается мощная вспышка сырой, даже, пожалуй, Дикой магии, принимая и закрепляя клятву.
– Зачем ты это сделал? – Потому что вы дороги мне, оба. А сейчас…вам плохо. И, я так думаю, ситуацию можно исправить. Не бывает безвыходных положений. – Надеюсь, Гаррет…ты не представляешь, КАК я на это надеюсь.
====== Глава 20 ======
Откидываю голову на твою грудь, прижимаясь спиной к твоему животу. Хочется просто ощутить тепло кожи…тепло души. Пусть даже оно будет направлено не на меня…или на меня – но не то тепло…не важно.
Иногда просто хочется согреться.
Вопрос Волчонка вгоняет меня в оторопь:
– Тебе холодно, Хоук? Так, что не удается согреться даже у самого жаркого огня?
Твои руки обхватывают мои плечи. Возле макушки раздается мягкий голос:
– Ответь нам, Хоук.
Сговорились. Просто киваю. Волчонок подается вперед, прижимая засветившуюся ладонь к моей груди, туда, где линии узора Ритуала сплетаются в сеть «осколков». От этого становится еще холоднее.
– Это придется терпеть, Хоук. Всю жизнь. Короткую и болезненную жизнь.
Нет, Умо Хазрат, это не тот холод. Совсем не тот. Лишь одно общее, что можно найти – он порожден магией. Но и все. Хочется кричать – кричать в голос. Потому что вы не понимаете. Потому что я не могу объяснить.
Потому что я не хочу объяснять.
Вам не узнать и не осознать, как это больно – знать, что ты ничего не решаешь. Что за тебя решает кто-то другой. Нет, не так. Уже решил – и теперь можно лишь жить с последствиями сделанного выбора. Сделанного не мной. Хотя, если бы мне предложили выбирать – тогда – я, не задумываясь, дал бы свое согласие. Ибо нет величайшей чести – если древние фолианты не лгут. Впрочем, и без фолиантов – это ЧЕСТЬ. Невероятная. Безграничная.
Но смертельная.
Только вам этого я не открою. Быть может, Боги будут милостивы…и я погибну в бою раньше, чем…Нет, Боги не будут милостивы. Происходящее – в их интересах.
И именно поэтому я продолжу лгать. До последнего.
«До последней капли крови. До последнего осколка клинка, пока не паду. И будут Тропы мне величайшей из Гробниц…»
Прощание с соратниками, в соответствии с Кодексом Стража, уходящего по Зову на Тропы.
Как символично…
Качаю головой:
– Нет, Волчонок. Короткой она не будет. Лириум не позволит ни тебе, ни мне стареть. Собственно, мне этого не позволит и моя кровь. Иначе меня бы уже с вами не было. Полторы сотни лет, вспомни. – Стариться мы может, и не будем, Хоук…но лириум…с течением лет он будет приносить все больше боли, пока…ты сам не решишься…уйти. – Почему ты мне это рассказываешь? – Потому что ты должен знать. Холод – только начало. Постепенно он перейдет в боль, как если бы ты замерзал в снегу. Медленно – но перейдет. – Понимаю. Значит, у нас мало времени. – Времени на что? – я не вижу твоего лица, но догадываюсь, что ты хмуришься. – Завтра. Все завтра. Давайте хоть немного поспим. С рассветом пойдем искать Делайлу.
