Медленными, чуть неловкими движениями натягиваю штаны. Пальцы вздрагивают – против моей воли, против желания. Впрочем, это вполне объяснимо. Подбираю с пола разодранную рубаху – под тунику пока сойдет и такая, а завтра с утра сменю.
Касаюсь вороха ремней брони и тонкой черной кожи… и в глубине сущности вспыхивает багровым огнем неприятие. Что ж, спорить с самим собой – это не самое лучшее занятие, так что…
– Если бы ты знал, СКОЛЬКО я хочу тебе сказать…
Тебе не понять, Умо Асала… Да и ни к чему тебе понимать – ведь во многая знания – многая печали… Тебе не заметно, как я смотрю на тебя, впитывая каждый взгляд, каждый жест – что нужны мне как воздух.
Когда все стало…так?
Я не успел понять…а теперь уже и не хочу понимать.
Хочу лишь, чтобы эту похищенные у судьбы минуты и часы продлились хоть немного дольше. Чтобы она отсрочила приведение в исполнение моего приговора – и я готов заплатить любую цену. Собственно, я уже начал ее платить…
– Я…догадываюсь, – Я стою к тебе спиной. Не хочу видеть выражения твоих глаз – чтобы не разрушать иллюзию…нужности.
Тонкие сильные пальцы смыкаются на моих спутанных волосах, оттягивая голову.
– Значит, тебе НУЖНО, чтобы у тебя был хозяин, да, Гаррет? – твой голос холоден и тверд. Это так…несвойственно тебе, что я невольно оборачиваюсь. Ты хмуришься, раздуваешь ноздри – то немногое, что я успеваю заметить, прежде чем ты рывком швыряешь меня на колени перед собой: – Видят Боги, я пытался по-другому… Что ж, хорошо… Радес. Знаешь, никогда прежде не увлекался ролевыми играми…но ведь и для тебя это не игра, не так ли, солнце мое? – Андерс… – голос Волчонка хриплый и немного ошарашенный. – Он сам хотел этого. Кто я такой, чтобы ему отказать? Так, Радес? – рука снова с неожиданной силой дергает за волосы.
Сознание плавится в блаженном дурмане – сейчас, после Слияния, я не способен мыслить в полной мере этого слова. Да и не хочу.
Потому что ты-Хозяин – это правильно. Так и должно быть.
– Я задал вопрос, – И снова резкий рывок, так, что мои глаза встречаются с твоими. – Да…Мастер, – выдыхаю чуть слышно.
Мне показалось, или ты только что стиснул зубы, словно от боли?
– Маг, это непра… – Волчонок, ЭТО правильно. Потому что ОН не может иначе. В него это вбито – годами, десятилетиями рабства. Признайся честно, тебе ведь тоже иной раз было тяжело без…направляющей руки. А ты был…собственностью всего пару десятков лет. С НИМ все иначе.
Краем глаза ловлю смазанное движение – словно Волчонок старается спрятаться в собственные руки.
– Как тебе это удается, маг? – Что именно? – ты обращаешься к нему, и в голосе нет ни капли властности. Он для тебя равный. Это правильно тоже. – Быть…вот таким? – он делает неопределенный взмах исчерченной белым пламенем ладонью.
Твои пальцы отпускают мои пряди, начав неосознанно поглаживать меня по голове, почесывать у висков и за ушами – как любимого кота.
– Давай…потом поговорим, хорошо? – тихо и как-то…устало. Волчонок вскидывается, но тут же берет себя в руки. – Хорошо. Но ты не отвертишься. – Я никогда не мог отвертеться, Фенрис. Ни от чего. Я думал, ты это уже понял.
Сейчас я не мыслю в том понимании, которое вкладывают в это слово, но все увиденные образы выжигаются в памяти каленым лириумом – чтобы потом быть вытащенными на поверхность и тщательно проанализированными. Но не сейчас. Сейчас я могу только беззвучно урчать под настойчивыми, но неосознанными поглаживаниями, могу лишь подставляться надежным рукам…
– Фенрис, пожалуйста, выдерни из его брони один из ремней. И вытащи из моего кошеля такую…тонкую цепочку в два локтя длинной. – Что ты… – Посмотри на него. С ним что-то…я сейчас держу его на Касании Чтения. Он…словно зверь. У него нет никаких мыслей – только безусловные рефлексы и желания. Его нужно…отвести в лагерь. Быть может, Лет что-то сможет подсказать. – Но …ошейник… – Он…нуждается в этом. Он хочет…быть признанным своим… – ты натужно сглатываешь, на миг запинаясь, – Хозяином. – Думат… – травянистые кошачьи глаза широко распахнуты, узкие зрачки – расширены… Он, видимо, начинает что-то осознавать. Забавный спутник… Свой. Родной. Близкий. Его тоже нужно будет защищать, как и тебя. – Что такое? – Он… Я видел…такое. Он… Невероятно. – Волчонок, я сейчас не способен играть в шарады. Что происходит? – Так же выглядят все Первые Аколиты после Бдения. Он… То, что случилось…в Тени… Он, его…душа, разум, магия восприняли это, как…как… – и едва слышно завершает, – как Жертву Жизни. – Откуда ты… – Маг, не будь таким идиотом! Я ВИДЕЛ это. Я ПОМНЮ это. Это было уже в те годы, когда я…получил свои…клейма.
Ты свободной рукой дергаешь себя за растрепавшиеся пряди:
– И что теперь? Что надлежит делать с…вот этим? – Не знаю. Знаю лишь, что Равные забирали своих…Теней с собой сразу после…ритуала. – Значит, возвращаемся к тому, с чего начали. Ищи ремешок и цепочку. Будем говорить с Летом.
Волчонок исчезает из моего поля зрения. Я не ощущаю угрозы – значит, все верно.
