Телохранитель полностью

— Думаю, на этот вопрос легко ответить, мой архан. Чтобы вы торчали в столице, а не в замке. Потому что в замке происходит что-то, чему вы можете помешать… и этим что-то может быть только ваш…

— Рэми! — выдохнул Арман, будто вмиг растеряв всю свою усталость. — Они хотят достать моего брата!

— Несомненно… судя по слухам, что ходят в замке, им это удалось.

— А это мы еще посмотрим. Отдохни немного, а потом собери все, что можешь, о моем брате. Завтра я собираюсь навестить его и наследного принца, а перед этим охотно выслушаю твой доклад.

— Да, мой архан, — поклонился Майк и вышел.

Арману надо отдохнуть… пока он еще может. А перед рассветом Майк узнал о новой волне нечисти. Вздохнул слегка и помолился Радону, чтобы битва унесла как можно меньше жизней дозорных и невинных людей. И чтобы Арман, их старшой, пережил и эту битву.

Ночью аромат роз был сильнее, интенсивнее. Широкая тропинка терялась в тенях, поскрипывал под ногами гравий, и ласково, нежно блестели фонари по обе стороны дорожки. Аланна нашла в кустах розы знакомую скамейку, опустилась на нее, сминая в ладонях тонкие перчатки… она вновь попыталась. И вновь не получилось…

— Не спится? — спросил кто-то, и опустился на скамью рядом с ней.

— Арман… ты…

— Я, — голос Армана убивал холодом.

Старшой вытянул из манжета платок, и аккуратно провел по щекам Аланны… она даже не заметила, что плакала. Отвела взгляд, прикусила губу, смяла еще сильнее несчастные перчатки и спросила:

— Зачем ты пришел?

— Это уже неважно, — ответил Арман. — Вижу, что ты тоже не знаешь, что творится с твоим женихом.

Он притянул Аланну к себе, поцеловал в волосы, прошептал ей на ухо:

— Тише, тише… завтра я все исправлю. Поплачь, если хочешь… ты ведь мне уже давно была как сестра, а вскоре ею на самом деле станешь.

И Аланна, вцепившись в тунику Армана, сделала, как он хотел.

***

После первого удара боли почти не было, было удивление. Рэми смотрел на Мираниса и не мог поверить, что перед ним принц… перекошенное ненавистью и злостью лицо казалось безумным, а чужие эмоции лились в душу, отравляя ее незнакомыми доселе оттенками.

Миранис ударил еще раз, Рэми выставил меж собой и принцем щит: он больше не хотел чувствовать то, что чувствовал Миранис, отказывался. Он смотрел в глаза Миру и искал черты того, кому по собственной воле согласился служить… кому давал клятву, ради Радона! И не находил. Он не знал этого человека, не хотел знать, и понял вдруг, что его жестоко обманули. И тот Миранис, которого он знал еще вчера был всего лишь выдумкой.

Он… дал себя поймать в ловушку… себя и живущего в нем Аши!

Рэми почти не услышал приказа принца, вернулся в свои покои и в бессилии опустился по стенке на пол. Белизна покоев плыла перед глазами, раздражала, горло сжала тисками беспомощность, сила, уже давно послушная, так и норовила выбухнуть наружу, разнести этот проклятый замок!

Рэми рвался в сетях богов, как бабочка в паутине. Пытался задушить в себе верность Миранису, навязанную узами привязки, но не мог, видят боги, не мог, он и теперь не мог перестать ему доверять! А ненависть принца причиняла боль сильнее физической… Рэми задыхался, а не мог освободиться из проклятых уз! Это все магия! Это все спавший теперь в его душе Аши! Это все проклятая воля богов!

Он знал, знал, не стоило соглашаться на ритуал, не стоило становиться телохранителем принца, но все равно им стал! Идиот! Боги, какой же он идиот!

Ударил по натянутым нервам треск: вошедший в спальню Лиин выпустил из рук поднос. Замок быстро убрал еду и осколки посуды, а Лиин, забыв зачем пришел, встал на колени рядом с Рэми, прохрипел:

— Мой архан, что случилось?

— Ничего не случилось, — выдохнул Рэми.

Что он мог сказать? Что жестоко обманулся? Что отдал свою судьбу, судьбу своих родных, Лиина, в руки мрази? Что тот принц, которого он знал, не существует? А существует лишь чудовище, что Рэми откровенно ненавидит? И что он сам не может ненавидеть это чудовище в ответ?

Боги, он даже убежать не может! Ничего не может… сам, своими же руками, привязал себя к принцу, боги, сам! Сам!