— Уйдешь туда, где нет людей, — повторил я приказ.
Зверь зарычал и сорвался на бег.
Возможно, я был не прав, но в голове была в этот момент только лишь одна мысль: Кассандра дала ему свободу. И отбирать ее я не имел права, потому как слово истинной не может быть ниже моего.
Я сидела на земле и смотрела вперед не мигая. Губы искажала усмешка. Ну, в этой клетке хотя бы стоять можно в полный рост. Правда, на этом все удобства и заканчивались. Скрепленные между собой прочные тонкие стволы не давали шанса на побег.
И не подожжешь — увидят, и не сломаешь — сил не хватит.
Есть хотелось. Живот сводило, но это такая малость по сравнению с тем, как горела моя спина. Лежать невозможно — ломало.
Моргнув, выдохнула. Взгляд блуждал между деревьями, нет, я не следила за бешеными, мне было ни к чему.
— Ты кого-то ждешь? — раздался рядом детский голосок. Я вздрогнула, потому как повернуть голову сил не было никаких. И дело не в боли, а в страхе.
Рядом с клеткой была яма. Обычная. Широкая, закрытая решеткой из стволов молодых осин. Но меня пугала не она, а то, кто сидел в ней.
Ведьмы.
Моя челюсть задрожала. Теперь я осознавала, откуда была та черная магическая буря и кто проводил обряды над бедными женщинами. Вспомнилась и душа девочки, что жаловалась мне. По щеке скатилась слеза.
— Ты плачешь, — не унималась малышка. Ее никто не одергивал. Ведьмы сидели с белыми лицами и, казалось, уже простились с жизнями.
— А мы в Рэдкаим ехали, говорят, их правитель - самый сильный волк и нет ему равных.
— Есть, — прошептала я.
Закрыв глаза, призвала всю свою смелость.
— Есть такой, малышка. Мой истинный — самый сильный перевертыш севера, и он того ханыма за пояс заткнет, — пробормотала я упавшим голосом.
— Ты его ждешь, да?
Я слабо кивнула.
— И он придет?
Я снова кивнула, чувствуя, как щипают глаза.
— А у тебя чешуя красивая, но ты ведь ведьма, разве не так?
Я, наконец, повернула голову и уставилась на любопытного ребенка. Боги, лет пять-шесть. Темненькие волосы собраны в такую тонкую косичку, что казалось, это мышиный хвостик. Но глаза — яркие, голубые, как небо. И в них столько наивности, света.
— Я орина, — шепнула. — Орина Кассандра. И я ведьминской крови. Темная.
— И я, — она улыбнулась, демонстрируя мне ямочки на щеках. — Темная. И мама такая же. Ее увели, но все не возвращают.
Сидящая рядом с девочкой пожилая женщина дернулась и беззвучно зарыдала.
Сердце сжалось от ужаса.
— С ней моя сестренка старшая ушла. Когда они вернутся, можно я ей вас покажу? Она никогда орину не видела.
И снова эта улыбка.
Моргнув, я стряхнула с ресниц тяжелые слезы. Еще раз взглянула на ведьмочку и поняла, что в ней так привлекало.
— Она... сестра, — запнулась я, — на тебя ведь похожа была?
— Ага, только у нее две косички. Мы специально так делаем, чтобы мама со спины различала.
Она хихикнула. А у меня руки затряслись. Та душа. Девочка, взывающая к справедливости.
— Я с ней знакома, милая. Видела.
— Где? Там, да? — ребенок показал мне на дальнюю поляну, где четко вырисовывался белый алтарный камень.
Я не смогла ей ответить. Отвернувшись от жуткого булыжника, скользнула взглядом по ведьмам, что сидели в яме. Две испуганные девочки лет двенадцати жались друг к другу и держались за спинами остальных. Их будто прятали. Когда-то красивые детские платьица сейчас висели на них серыми грязными тряпками. Они не плакали, но красные глаза и растертая кожа под ними свидетельствовали о том, что слез у ведьмочек просто не осталось. Похоже, они, в отличие от своей маленькой подруги по несчастью, вполне осознавали всю глубину ужаса, в которую их окунули.
Девушки постарше выглядели до того затравленно, что казалось, просто умрут от страха при малейшем резком окрике. Мертвые бледные лица, на которых только глаза и жили. Молодые женщины следили за бешеными, что крутились возле ямы. Мне вдруг почудилось, что они ждут момент, когда кто-то из этих одичалых мужчин схватится за решетку и начнет ее отодвигать в сторону.
Да, они ждали смерти. Знали, что скоро она придет за ними, и понимали, что спасения не будет.
Выдохнув, я уставилась перед собой, но всхлип пожилой женщины вынудил меня снова повернуть голову. Ведьмы тихо плакали. В их глазах плескалось отчаянье, огонек жизни медленно угасал под натиском удушающего страха.
— Орина, а когда твой истинный придет? — девочка поднялась на ножки и подобралась к краю ямы, оказавшись от меня на расстоянии вытянутой руки.
— Скоро, — пробормотала, пытаясь найти среди ведьм ту, кто бы следил за этой девчушкой. Но на нее никто не обращал внимания. — Ты была только с мамой и сестренкой?
Зачем спросила, и сама не поняла.
— Да, — она поджала губы
— А теперь ты с кем?
— Одна. — она мило улыбнулась
— И больше никого нет?
Ведьмочка покачала головой:
