— Руни, расскажи о том месте, куда ты меня везёшь? Что за люди живут с тобой по соседству? Как выглядит город?
Он молчал. Возможно, даже не счёл нужным услышать меня. Наверное, любая другая девица на моем месте бы возмутилась. Топнула ножкой. Уличила в пренебрежении к своей персоне. Я же напряглась.
Поменяв позу, выглянула из-за широкой мужской спины.
— Капюшон на голову, Касси, — глухо произнес Руни. — Я запрещаю тебе разговаривать, когда кто-то рядом. Если что-то нужно, прикоснись к моей ладони. Лицо никому не показывать. Сидеть как мышь. Ни на кого не смотреть.
Заморгав, я пыталась разглядеть, кто едет впереди.
— Это обоз? — глухо шепнула.
— Нет, торговцы. Вот только на телегах разносортный товар.
Немного поразмыслив, сообразила, о чём он толкует.
— Перекупщики? Как те, которым мои наряды продали и карету?
— Угу, — он кивнул. — С нас взять нечего, и потому мы им неинтересны. Но лучше никому не знать, что ты девушка.
Понятливо кивнув, я села боком и прижалась к его широкой спине, за которой совсем не было страшно.
***
Слушая разговоры этого сброда, я то краснела от стыда, то бледнела от злости. Никогда бы не подумала, что мужики - такие похабники. Они, не смущаясь, обсуждали женщин, при этом не их моральные качества и добродетель, а как бы...
— Я тебе говорю, её титьки меня чуть не задушили!
«Боги!», — взвыла я, натягивая капюшон ниже.
— Да что, прямо вот такие большие?
— В моей руке не умещаются!
Я смутилась, стоило одному из них продемонстрировать свою вытянутую ладонь. Да такой "лопатой" только грядки копать...
— Он что там с коровой сношался? — прошипела я зло.
Руни, сидя рядом, спокойно жевал кусок солёной рыбы и, кажется, вообще никого не слышал.
— Да говорю, она меня на кровать завалила. Как коня оседлала... Думал, всё, к жене целым не вернусь. Баба-огонь! Выматывает по полной...
— Никогда не выйду замуж, — процедила я сквозь зубы. — Как вообще можно? Да ещё и женат!
— Касси, уши прикрой и ешь. — Перед моим носом возник кусок сыра. — И нечего там прислушиваться. Мне тоже отдых нужен, поэтому пусть эти у меня на виду будут. Устал я сильно.
— Я не могу этого не слышать! Вот как после такого спокойно мужа ждать, когда он задерживается? Вдруг он там своими "граблями" вымя непонятных особ измеряет? — я не могла успокоиться.
Так обидно стало за всех обманутых женщин.
— ... Да не. Жёнка кузнеца горяча, конечно, но я титьки и сочнее видал...
— Что, к жене мясника захаживал...
Руни покосился на меня и странно ухмыльнулся. Кажется, ему было весело.А мне нет. Это что получается? Не у жен уже рога, а у мужей?!
— Беспредел какой-то, — тихо взвыла. — У них там вообще понятия о верности есть?
— Конечно, — Руни положил перед котом кусочек мяса. — Уверен, ни один из них не говорит правду. Но потрепаться же нужно. Весу себе прибавить. А ты слушай, орина, и решай, так ли плохи узы истинных. Ведь мужчина уже изменить не сможет... Вернее, не захочет.
— Ещё как изменит, — возразила я тихонько, — и другую найдёт, и в дом приведёт...
— Нет, — Руни вытянул ноги и упёрся спиной в толстый ствол поваленного дерева. — Ни дракон, ни оборотень так не поступят... Хотя... — Он поморщился. — Ладно, твоя правда, есть и среди нашего племени такие уроды, что и голову свернуть набок не жалко. Мой отец, например.
— Он изменял твоей маме? — я придвинулась к нему ближе, чувствуя, что услышу сейчас что-то интересное.
— Нет, моя орина, хуже. Она была ведьмой. Одной из тех, с кем он изменял. Я бастард. Третий сын от не истинной.
Я приподняла бровь. Моргнула и поняла, что сказать-то и нечего.
— Мама роды не пережила, и воспитала меня бабушка. Выходит, что за тобой правда, Касси, не так уж ценны узы истинной любви, если соединяют тебя с негодяем. Или падшей женщиной. Никогда прежде об этом не задумывался.
Привалившись к его плечу, я лениво обняла его руку. Мужики продолжали трепаться, не обращая на нас никакого внимания.
В ручье за полянкой тихо журчала вода. Над головами ухала сова. Трещал огонь, отбрасывая тени на землю.
— Жаль, что нельзя выбирать того, кого хочется любить, — выдохнула я. — Всегда боялась поднять взгляд выше мужских плеч.
— Правильно! — он обнял меня и притянул к себе ближе. — Нечего там заглядываться непонятно на кого. На меня смотри! Не пожалеешь, орина.
— Да ну тебя, — фыркнув, я удобно устроилась на его груди.
С другой стороны, пригревшись, уже спал наш шерстяной комочек.Подняв голову, Руни осторожно провёл подушечками пальцев по моей щеке. При этом он молчал. Я же, ощущая трепет от лёгких прикосновений, гнала от себя мысль об этом мужчине.
— Лучше мы будем друзьями, — шепнула одними губами.
— Давай, пока мы просто будем, Касси. Ты есть у меня, а я - у тебя. Разве плохо?
— Нет, — я улыбнулась. — Это хорошо. Даже слишком.
Зевнув, уткнулась носом в его куртку. Сверху на меня легло тёплое одеяло.Прижимаясь к огромному и сильному оборотню, я медленно погружалась в сон. И уже не важно было, о чём там треплются нечистые на руку торговцы. Чем хвалятся друг перед другом. Мой мир сомкнулся на одном единственном мужчине, который так бережно меня обнимал.
