Террон помнил видеозапись из особняка, на которой Рейлин, проснувшись от кошмара, вытащила нож из-под подушки точно таким же ломаным движением.
— Нож, — согласилась она, понимая, что язык её еле слушается.
— Что тебе приснилось, раз ты так испугалась? — с какой-то злостью спросил он. Рейлин снова непроизвольно сжалась. Она избегала этого слова, не хотела признаваться в своем страхе, а Террон так просто обличил её слабость.
Она попыталась объясниться:
— В академии Эдема на первом курсе…
Рейлин запнулась, понимая, что не сможет рассказать историю до конца. Слишком сложно, слишком больно для неё… Она ведь никогда и никому не рассказывала об этом, даже Марку или Каю. А те молчали, будто без слов все знали и понимали.
— Ночью в казарме, когда я спала, на меня попытались напасть несколько человек, — она все-таки закончила предложение, чтобы убедить саму себя — это больше не вызывает в ней страх, этот эпизод из прошлого больше ничего не значит.
Слова Рей тут же заставили Террона пожалеть о собственном неуместном тоне. Злился он вовсе не на Рей. Он ведь давно подозревал, что в этой чертовой академии произошло то, что искалечило её. Сколько ей было на первом курсе… Тринадцать?
— Они что-то сделали тебе? — глухо спросил Террон.
— Не успели, — сквозь злую улыбку проговорила Рей. Голос её стал чище, будто спазм отпустил связки, а говорить стало легче. — В первый раз их кто-то спугнул.
— В первый? — спросил Террон и непроизвольно сдавил девушку крепче.
— Во второй у меня был под подушкой нож, — призналась Рей, пытаясь выпутаться из душных объятий принца. — В третий тоже. Так во мне проснулись сильные способности интуита. И нападать на меня даже во сне стало опасно, — когда Рей наконец это сказала, неожиданно стало легче. Будто она действительно отпустила всё. А ещё она поняла, что ей не стыдно рассказывать эту историю Террону. Это монета, которой Рей запоздало заплатила ему за тайну об адском огне из детства. Теперь-то они были квиты — секрет за секрет.
Рей сейчас с легкость приняла бы его омерзение. В душе Нова ненавидела себя за то, что тогда с ней происходило, как ненавидят увечья своего тела и надругательство над ним. Но Террон не отстранился, он и не думал её отпускать.
— Спи спокойно. Я рядом, — сказал Орион тихо. Он больше не целовал, но и не разжимал объятий, окутывая собой, как защитным коконом.
Рейлин долго лежала в темноте, привыкая к теплу чужого тела рядом. К дыханию, что шевелило её волосы. К тяжести его руки. К навязанной опеке. Мысли путались, но всё же сон утянул её. Она задремала, впервые доверяя и не противясь защите Террона. Впервые разрешая другому взять на себя ответственность за неё.
Террон проснулся с тяжелой головой. Он испытал разочарование, не обнаружив рядом Рей. Тер смял оставшееся от девушки одеяло, как хотел бы с утра стиснуть в объятья саму Нову.
Орион, закрыв глаза и прислушиваясь к себе, думал, хорошо ли все происходящее сейчас или отвратительно? Террон ведь и не подозревал, что ситуация сложится так. Он с Рейлин далеко от Эдема. До ближайшего поселения на Терре не меньше трех дней пути по джунглям. Они вдвоём на базе. Вокруг ни единой души, что могла бы им помешать.
А ведь перед приёмом на Эдеме он верил, что больше никогда не увидит Рей, избегал её. Орион должен был умереть там для всех. В какой-то момент он даже был благодарен Люциусу, что тот увёл Рей. Казалось, на её глазах принц не решится разыграть сцену собственной смерти — даже фальшивой. Он готов был отпустить её, чтобы не делать больно себе. А теперь прошлых проблем просто не существовало. Лин рядом. Ей некуда бежать от него. Ему незачем держать её на расстоянии от себя и незачем сдерживаться.
Но во всем этом было что-то неправильное и болезненное, то, на что он закрывал глаза и в чем не признавался себе. Это ведь похищение, он не спрашивал у Рей, хочет ли она такого исхода.
Террон открыл глаза, поднялся чуть более решительно, чем стоило, отправился мыться. Через пятнадцать минут он наконец нашёл саму Нову в столовой.
Рейлин сидела спиной к двери на широкой скамье, придвинутой к столу. Девушка, кажется, завтракала. В руке виднелась вилка. Она не повернулась, даже услышав, как раздвинулись входные двери.
Не хочет с ним говорить? Неужели ночью он перегнул палку, пытаясь её успокоить? И она в ответ на его совершенно невинные объятия будет щетиниться так, как будто он над ней надругался? Он ведь всего лишь хотел её успокоить и помочь. Зубы свело от скрежета, но он выдавил из себя:
— Доброе утро.
Бодрый и неуместно громкий голос заставил Рей выпрямиться.