В голове словно произошла вспышка, градации вкусовых ощущений разлились по языку. Лайтнинг не помнила подобного, она даже не знала этой грани своих чувств. В смятении, отложив нож, она коснулась кончиками пальцев губ.
Ноктис раздраженно спросил:
— Все так ужасно?
Лайтнинг поражено признала:
— Нет, вкусно, — что-то искреннее, раньше не встречавшееся ему задело Ноктиса в тоне девушки.
Лайтнинг вдруг вспомнила то странное видение — она глазами Кэлума, сотни тысяч переливов цвета в её радужке и волосах, там, где она сама видела всего один оттенок. Это словно вкус… Вкус к жизни вернулся к ней.
Ноктис все равно не понимал выражения лица Лайтнинг. Будто он подсыпал ей яд. Лайтнинг же наконец посмотрела на него самого, осознанно рассматривая каждую черточку. По горлу будто скользнул кусок масла — Ноктис ей нравился. Не то, чтобы раньше она этого не замечала, просто сейчас это не получалось игнорировать.
Фэррон через силу отвела взгляд от принца и продолжила молча есть.
Одна жуткая и крамольная по своей наглости мысль закралась в её голову: а каковы теперь станут их поцелуи, если даже раньше они были для неё чересчур чувственны?
Она тут же запретила себе проверять. Это ведь будет ужасно проводить свои исследования, наплевав на его чувства. Чем тогда Фэррон станет отличаться от Кэлума?
Лайтнинг глубоко вздохнула, прикрыв глаза, с усилием стараясь притушить в себе эти желания. Лучше наконец разрешить все вопросы, на которые он отказывается ей отвечать. Она съела больше половины блюда, когда решилась отложить столовые приборы и начать.
— Знаешь, как все это выглядит со стороны? Отсутствие ответов на мои вопросы, то, что я не могу уйти отсюда самостоятельно, твоё насильственное милосердие…
Ноктис напрягся. Он знал, как описанное выглядит — плен. Но признаться в этом было сложно. Слышать же от Лайтнинг — ещё неприятней. Ноктис молчал в ответ, медленно отсчитывая такты своего сердцебиения.
— Скажи мне честно, мы вернёмся на Кокон?
Ноктис вздернул голову. Вот так она — ослабшая и сонная, с одеялом на плечах — прижала его лопатками к стенке и приставила к шее нож из тонкой правды.
— Нет, — коротко и холодно ответил он. Как долго он искал в себе силы, чтобы сделать это признание, а оно так просто соскользнуло с языка.
Лайтнинг несколько раз сморгнула, будто принять смысл этого лаконичного ответа было слишком сложно для неё.
— Почему? — не понимая, спросила она.
Ноктис отвернулся в сторону. Он уже пытался обдумать, как объяснить все Фэррон, пока она спала у озера. И теперь неожиданно для неё спросил:
— У тебя кто-то остался там?
— Друзья, — почти не задумываясь, ответила Фэррон.
— Кто, кроме тех, с кем ты училась в этой чертовой академии? — с какой-то жестокостью одернул её Кэлум.
Лайтнинг, изучая его эмоции, пыталась понять — это очередной приступ ревности или что-то иное. Почему он всегда с такой злостью относился к Клауду?
— В твоей жизни было хоть что-то, не связанное со службой Кокону? — снова проговорил принц.
Лайтнинг стиснула зубы и, задрав подбородок, ответила:
— Младшая сестра.
Ноктис застыл, будто получил очередную пощечину. Этого Кэлум уж точно не ожидал услышать от Фэррон.
Лайтнинг ведь права — он ничего о ней не знает. Ноктис эгоистично считал, надеялся, что между ними стоит только долг перед Коконом и друзья со службы. Ноктис почувствовал себя идиотом и попытался смягчить тон.
— А ваши родители? — спросил Ноктис.
Лайтнинг опустила глаза, пытаясь выровнять дыхание, понимая, что для обычного человека поступает неправильно, в первую очередь вспомнив о своих друзьях. Но откуда Кэлуму знать, что Зак и Клауд заменили ей семью.
— Отец погиб после рождения сёстры. Мать умерла… перед академией…
Ноктис глубоко вздохнул, молча принимая боль Клэр. Он ведь как никто другой должен был понимать Фэррон. Его мать умерла так рано, что проще было даже не думать о ней. Отец погиб, но, и когда тот был жив, Ноктис часто не чувствовал его в своей жизни. Регис больше был королем, чем его отцом, ставя страну на первый план.
— Ты единственный опекун сёстры? — спросил Ноктис.
Лайтнинг осеклась. Не Зак и Клауд, а академия и служба заменили ей семью. Лайтнинг сама виновата в том, что между ней и сестрой уже давно нет былой неразрывной связи.
— Сере девятнадцать, и она замужем, — выдавила из себя Клэр.
Эти краткие слова для описания родной сёстры, скупой тон Лайтнинг ответили на все вопросы принца. Даже Лайтнинг поняла, что отвратительно провалила всю свою браваду. Кэлум прав, у неё нет ничего, кроме службы.
— Мне жаль, но мы оба для жителей Кокона погибли в той машине, — почти без эмоций сказал Кэлум.
Лайтнинг опустила голову, сморщив лоб и силясь хоть что-то понять, не впав в злую истерику.
Погибли… Этот побег на Пульс — мир, в котором так легко спрятаться. Это значит, Кэлум скрывает факт своего спасения.
