— Видите? Образ Генсека подается так, что смех совсем не добрый! Леонид Ильич выглядит в анекдотах едва ли не маразматиком. Это что, отражение реальных народных настроений? Или чья-то диверсия, направленная на работу с общественным мнением?
— Я соглашусь с вами, Владимир Тимофеевич. Вы буквально с языка тему сняли, — Андропов внимательно смотрел на меня и думал: «Нужно подумать, куда определить Медведева. Явно перерос свою должность». А вслух сказал:
— У меня вот здесь тоже собрано несколько свежих примеров, так сказать, народного творчества. С некоторой аналитикой и определенными выводами специалистов. И, знаете, меня совсем не радует то, что я прочел. Высока вероятность, что анекдотами о нашем Генсеке и Политбюро занимается целый коллектив специалистов. Знать бы еще, в какой стране этот коллектив работает?
— В нашей, — ответил я.
— Поясните, — потребовал Андропов.
— Чтобы создавать популярные анекдоты, нужно находиться внутри общества, тонко чувствовать и понимать культуру, менталитет, настроения. Мигрантам, а тем более иностранцам, такое не под силу. По крайней мере, без поддержки изнутри страны. Лучше проверьте, какие советские институты работают с иностранными партнерами. Я бы обратил особое внимание на фонд «Квантум» и Джорджа Сороса — очень опасного врага.
— Откуда у вас такие сведения? — обманчиво мягко спросил Андропов. — Снова во сне увидели?
Я забеспокоился, что сам навлек на себя ненужные подозрения. Но выручила память настоящего Медведева. Вспомнилась прошлогодняя охота и посиделки после нее. Тогда Бовин сильно набрался. Журналист-международник и по совместительству спичрайтер Генсека вообще любил выпить. Обычно он мог, не пьянея, влить в себя большое количество спиртного, но потом наступал момент — и его развозило вхлам. Болтал он тогда много. Язык у него и так без костей, а уж после коньяка мел им, как помелом.
— Я обычно много не говорю, Юрий Владимирович, не та у меня должность, — осторожно сказал я. — Но слушаю всегда внимательно. В прошлом году на охоте Бовин напился и очень много наговорил. Александр Евгеньевич, боюсь, сам не понимает, какой он ценный источник информации. О Соросе он произнес целый панегирик. Восхищался его деловой хваткой, энциклопедическими познаниями, широтой мысли — и в том же ключе еще на полчаса речи. Все это в привязке к будущим инвестициям, совместной разработке полезных ископаемых и так далее. Что самое интересное: Бовин особо восхищался образовательными проектами Сороса, которыми тот занимается в развивающихся странах. Я тогда не придал значения его словам. Но после проектов и речей Гвишиани на заседании в Пицунде и в Завидово просто сложил два плюс два.
— Это очень интересно, — Андропов сделал еще одну пометку в блокноте. — Подведем итоги нашей беседы.
Он повернулся к генералу Рябенко:
— Александр Яковлевич, все ваши просьбы будут удовлетворены. Полностью. И людей, и технику вы получите сегодня же. Вопрос радиосвязи решим в ближайшие несколько дней. Теперь вы, Владимир Тимофеевич… — он бросил на меня оценивающий взгляд. — Право, не знаю, как с вами поступить. С одной стороны вы принесли бы большую пользу в идеологическом отделе…
— Даже не думайте! — генерал Рябенко замахал руками. — Не отдам, Юрий Владимирович! Где я еще найду такого уникального специалиста?
Андропов посмотрел на меня, прищурившись, и подумал: «Как бы этот „уникальный специалист“ вскоре не начал мешать. А то слишком уж нагло вперед попер, как бульдозер».
— Пока его у вас никто не забирает. Подумаем еще над этим вопросом. Всё. На сегодня свободны, — Андропов встал из-за стола, проводил нас до дверей кабинета.
Рябенко молчал. Но как только мы вышли из здания КГБ и дошли до машины, его прорвало:
— Ты совсем охренел, Медведев⁈ Что ты себе позволяешь⁈ Не хватает тебе статьи за анекдоты? А семидесятая? А сто девяносто прим? Перепутал деревенскую пьянку с кабинетом председателя КГБ⁈ Ты меня в гроб загонишь…
Я молчал, стараясь выглядеть невозмутимым. Генералу сейчас требовалось выпустить пар. Анекдоты — не самый плохой повод немножко поругаться на меня. Хоть я посвятил их обсуждению много времени, они сейчас не главная проблема. В первую очередь мне предстояло обдумать, что делать с Горбачевым. Как повлиять на ситуацию, чтобы вместо него был кто угодно, любой другой член Политбюро. И разобраться, какую роль в интригах вокруг Брежнева играет Андропов.
Из размышлений выдернула очередная гневная фраза Рябенко в мой адрес:
— В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…
— Простите, Александр Яковлевич, прослушал, — я посмотрел на генерала честными невинными глазами. Тот скрипнул зубами от возмущения:
— Прослушал⁈ Вот-вот, совсем башка не варит! Значит, немедленно в отпуск поедешь. На две недели. Сгоняй к родителям, в деревню. Чтобы у меня не было искушения вызвать тебя на работу — с одной стороны. А с другой — тебя легко можно будет доставить на службу в случае острой необходимости.
— Так точно, товарищ генерал! — я широко улыбнулся в ответ на его сердитые речи.
