Она выпорхнула из салона. Я немного посидел в машине, дожидаясь, пока Светлана дойдет до проходной, проводил ее взглядом. Она остановилась, будто почувствовав, обернулась и помахала мне рукой. Я помахал в ответ, дождался, пока она войдет в открытые двери и только потом поехал на Лубянку.
Поднялся на второй этаж. В коридоре меня окликнул Иванов, секретарь Андропова.
— Владимир Тимофеевич, до совещания всего пять минут осталось. Поторопитесь, — посоветовал он и, обогнав меня, быстрым шагом вошел в приемную. Не останавливаясь, сразу прошел в кабинет Андропова.
Первым, кого я встретил в приемной Андропова, был Рябенко. Он сидел в кресле, положив на колени генеральскую папаху. Я поздоровался и присел рядом.
— Ну что, сновидец, опять отличился? — по-своему поприветствовал он меня.
— Так получилось, Александр Яковлевич, — улыбнулся я в ответ.
— Все время у тебя что-то получается, — Рябенко вздохнул. — Но пока, к счастью, получается хорошо. Удилов уже прицелился тебя во Второе Главное управление перетянуть.Своим замом. Хорошо, что Леонид Ильич не согласился, а то бы сейчас уже перевод оформляли. И я рад, что ты у меня остаешься. Но поубавь активность, Володя. Не доведет до добра. Тебя уже и так многие бояться стали. Сам понимаешь, прикрепленный — фигура незаменимая, но незаметная. Фактически, тень Генсека. А ты слишком уж ярко светиться начал в последнее время. Сейчас одни к тебе с дружбой лезть начнут, а другие, напротив, анонимки строчить. Так что сбавь обороты. Не пугай людей.
— Учту ваш совет, товарищ генерал.
— Не учту, а приму к исполнению, — проворчал Рябенко. — Тоже мне, учетчик нашелся.
Иванов вышел из кабинета и пригласил нас войти. Кроме Андропова присутствовал, разумеется, Удилов. Перед ним лежала папка. Обычная серая канцелярская папка сразу с двумя наклейками — красной и синей. Рябенко сел напротив него, я устроился рядом с генералом Рябенко.
— Экспертов, если они понадобятся, пригласим позже, — сказал Андропов. — Докладывайте, Вадим Николаевич.
Удилов отложил в сторону бумаги и начал рассказывать:
— Григоренко Петр Николаевич до инцидента в гостинице «Россия» вел обычный образ жизни. Кандидатскую защитил с блеском, там же, в Институте кибернетики. Тема диссертации: «Распределенные сети вычислительных машин и их внедрение в народное хозяйство», научный руководитель — доктор наук Раппопорт Михаил Самуилович. В этом году Григоренко должен был закончить докторантуру и защитить докторскую в развитии той же темы — распределенные сети. Поездка в Москву на симпозиум была запланирована еще в прошлом году, но Григоренко вошел в состав группы непосредственно перед поездкой. Для многих это стало неожиданностью. Вместо него должен был ехать другой кандидат наук, Дашкевич Максим Федорович, который работал непосредственно с академиком Глушковым. И вот здесь начинаются странности. За два дня до поездки Дашкевич попадает в больницу с острым отравлением. Как я предполагаю, отравление не случайно. Вместо него поехал кандидат наук, доцент Григоренко. Человек контактный, весельчак, балагур и душа компании. Что случилось дальше, вы все знаете. Пирофорный стержень, изъятый у Григоренко, тоже украинского производства, был вынесен с киевского завода «Арсенал», что в принципе невозможно сделать простому рабочему.
— Это предыстория, Вадим Николаевич, — Андропов бросил на стол авторучку, которую до этого вертел в руке, — переходите непосредственно к истории.
— Что ж, не буду заставлять вас ждать, перейду сразу к делу. Пока оставим попытку поджога в гостинице «Россия» и перейдем к недавним покушениям на Леонида Ильича. Как и в случае с Григоренко, следы ведут туда же — на Украину, в Институт кибернетики. Моя агентурная сеть и агентурная сеть ГРУ не располагают ни одним свидетельством о том, что к покушениям на Генсека причастны какие-то западные спецслужбы. Это означает только одно: заговорщиков надо искать дома. И все нити сходятся к неизвестному нам гипнотизеру со шрамом на левой брови.
Удилов достал из папки рисунки и положил их перед нами.
— До недавних пор неизвестному… Причем подозреваемый настолько расслабился, что чувствует себя абсолютно безнаказанным, — и генерал-майор положил перед нами фото. На нем человек со шрамом находился среди ученых. Я узнал этот кадр — именно его видел в телепрограмме, в Завидово. — Тогда я задал себе закономерный вопрос: почему мы не можем найти человека, которого знаем в лицо, и который не скрывается?
— Кстати, мне тоже интересно — почему? — прищурился Андропов, а я уловил мелькнувшую у него мысль: «Думается мне, что даже твоей гениальности на это дело не хватит, Вадим…».
