Теща проигнорировала просьбу, сделав вид что не услышала. Ушла в зал смотреть телевизор. Громкость выставив на максимум, разумеется.
Я вошел прошел в зал, подошел к телевизору. Выдернул вилку из розетки и, встав перед тещей, которая только что удобно устроилась на диване, чеканя каждое слово, произнес:
— У меня командировка. По возвращении я очень быстро помогу вам переехать в Серпухов. Терпеть ваши замечания, критику и разжигание конфликта в своей семье я больше не намерен.
— Ты совсем с ума сошел? А как Светлана будет без меня? Как девочки? Никуда я не поеду, даже не мечтай! — Валентина Ивановна вскочила, запуталась в пледе, и рухнула обратно на диванные подушки.
— Я даже не представляю, что вы говорите моей семье в мое отсутствие. Но, учитывая то, что вы говорите при мне, могу представить, каким ядом исходите, когда меня нет дома. Хотя, вас есть выбор. Вы говорите дочери, что хотите пожить одна — и я организую вам жилплощадь в Москве. Или Серпухов, тут без вариантов. Но, имейте в виду, если вы наговорите Светлане кучу гадостей и откажетесь переезжать, то я организую вам сначала серьезный осмотр у психиатров, а после этого переезд в соответствующее учреждение.
— Ты не посмеешь!!! — вылупив глаза от удивления и возмущения, заверещала любимая теща.
— Хотите проверить? Ваше право, но я рекомендую отнестись к моим словам серьезно. Больше предупреждений не будет. Не позволю вбивать клин между мной и моей женой.
Я резко развернулся и вышел из комнаты. Спорить с ней и что-то еще доказывать не видел смысла. Не знаю, как ее столько лет терпел Медведев, но не понимаю, почему все это время терплю я⁈
Я быстро оделся, спустился по лестнице и, выйдя из подъезда, сел в черную «Волгу». Николай, видимо, почувствовав мое настроение, всю дорогу до Шереметьево молчал.
До аэропорта мы добрались вовремя, но вот вылететь в Париж я не смог. В Шереметьево, в зале спецделегаций, меня ждали два спеца из Первого главного управления — Кравчук и Волков.
— Владимир Тимофеевич, здравствуйте! — протянув ладонь для рукопожатия, приветствовал меня Кравчук. — Поступила новая вводная.
— Сейчас подойдет наш МИДовец, объяснит ситуацию, — добавил Волков. — А, кстати, вот и он!
К нам направлялся молодой, лощеный мужчина в хорошо сшитом костюме и галстуке. Я его знал, приходилось сталкиваться. Точнее, знал Медведев, сопровождавший Генсека во время зарубежных визитов. В памяти всплыло имя — Сергей Игоревич. Из молодых, но ранних — он делал очень быструю карьеру в Европейском департаменте МИДа.
— Владимир Тимофеевич, — начал дипломат, едва поздоровавшись кивком. — Только что по дипломатическим каналам мы получили новую информацию. Канцелярия Елисейского дворца настоятельно просит пересмотреть сроки визита Леонида Ильича в Париж. Как обычно, ссылаются на недомогание президента Валери Жискар д’Эстена, но настоящая причина совсем в другом.
— Если не секрет, в чем именно? — поинтересовался стоявший рядом Волков.
— Я слышал, что Мишель Фуко и другие левые интеллектуалы готовят контр-саммит и приглашают всех наших эмигрантов принять в нем участие. Галича, Барышникова и прочих, — влез со своими комментариями Кравчук.
— Если бы только это, — вздохнул сотрудник МИДа. — Дело в том, что французские власти выражают недоумение, граничащее с недовольством. Нам недвусмысленно намекнули, что сроки визита будут пересмотрены, когда мы со своей стороны устраним незначительное препятствие, а именно — арест Джермена Гвишиани.
— Это наше внутреннее дело, кого арестовать, кого задержать! — я прямо-таки возмутился подобным заявлениям.
— Вы немного не понимаете, Владимир Тимофеевич. Джермен Михайлович — личный друг покойного президента Помпиду. Также у него прекрасные отношения с нынешним президентом Франции. Так что командировка откладывается на неопределенный срок.
— Понятно. Жаль, конечно.
Продолжать разговор не имело смысла. Я простился и вышел к служебной машине, которая все еще ожидала.
Пока ехал в Заречье, не отпускало беспокойство. Мое вмешательство меняет прошлое. Арест Гвишиани повлек за собой отмену визита Брежнева во Францию. А значит, назревает серьезная проблема в международных отношениях. И как она разрешится одному Богу известно. Это новый ход исторических событий и у меня об этом нет никакой информации. Одна надежда, что находясь внутри происходящего, буду держать руку на пульсе и смогу реагировать.
Наверняка в западных СМИ уже раскручивают темы ареста Гвишиани, отставки Подгорного и Косыгина. Но вряд ли Брежнев пойдет на уступки в вопросе внутренней политики. Каким бы ни был гуманным Леонид Ильич, но государственная безопасность всегда была для него в приоритете.
В Заречье я сразу направился к Рябенко, но в кабинете его не застал. Оказалось, что генерал находился у Леонида Ильича. Я прошел в кабинет Брежнева, отметив, что уже все советники по международным делам ждут в приемной.
Генсек сидел за столом, читал документ. Александр Яковлевич сидел на стуле чуть дальше за длинным столом. Александров-Агентов стоял рядом с креслом Генсека.
