Ник полез в люк, но тут же застрял плечами. Он рванулся вверх и попробовал сгруппироваться, но с тем же успехом. Тогда вытянул руки вверх и, обдирая кожу на лопатках, кое-как протиснулся внутрь, уперся спиной и ногами в стенки. Попытка развернуться, чтобы уместить плечи по углам люка, вызвала новую острую боль. Ника стиснуло с двух сторон. Он чувствовал, как трещат суставы. Удушливые запахи разъедали глаза, свербили в ноздрях и глотке. Каждый вздох давался с болью.
«Конец», — подумал он. Вдруг почувствовал, как его потянули за ногу.
— Давай! — прокричала Лу снизу. — Двигайся! Вытяни руки сильнее! Освободи легкие.
— Не могу, — чуть слышно простонал Ник.
— Дохлая рыба, двигайся! Они врубят электрику и запустятся измельчители мусора.
Сердце Никиты ёкнуло и облилось огнем. По вискам и лбу побежали струйки пота. Он потянул руки вверх и резко выдохнул, потом посильнее уперся ногами и развернулся. Небольшое облегчение придало решимости.
— Не свались на меня! Упирайся и потихоньку спускайся.
Ник немного подвинулся вниз, коротко вдохнул, переступил ногами, резко выдохнул, снова потянул руки вверх и опять опустился.
— Еще немного осталось, у тебя получится! — прокричала Лу.
Позвоночник и лопатки саднило, но Никита продвигался по люку, следуя разработанной схеме вдохов и движений. Он старался не думать об измельчителях, которые в любую секунду могли включиться и изрубить его на куски. Сверху послышались резкие звуки разбитого стекла, а потом голоса. Эко-капсулу штурмовали. Ник замедлился. В груди заклокотала паника. Руки Лу схватили его за обе лодыжки и потянули вниз.
— Выдохни и вытянись! Я тащу!
Ник так и сделал и с облегчением почувствовал, как скользит вниз. Он упал к ногам Лу. Момент, когда он оказался в коллекторе мусоросборника, полном отвратительных смрадных запахов помойки, оказался одним из самых приятных в его жизни.
— Не понимаю, что мы делаем? — спросил Ник, пытаясь отдышаться. — И, главное, зачем?
Лу подала ему руку и помогла подняться.
— Мы выживаем, — сказала она зловеще. — Надо бежать!
Они выскочили из коллектора и помчались по коридору к лестнице.
В полдень улицы вымирали. Прокварцованный воздух дрожал и обжигал легкие. Толпа в одинаковых оранжевых балахонах расположилась напротив здания администрации Центрального City. Протестующих на этот раз собралось большего обычного, около пары сотен. Они молча прохаживались по периметру, выставив вверх руки с браслетами, транслирующими голограммы лозунгов. Посторонних не было. Люди обливались потом, но не расходились. У них в запасе оставалось еще десять минут, чтобы продемонстрировать власти свое недовольство.
Лу и Никита сидели в теневой зоне под вентиляторами.
— Ну что, узнаешь кто-нибудь? — спросила Лу.
— Да они все одинаковые. Как минимум несколько по комплекции подходят. Давай пройдем через толпу. Мне нужно получше разглядеть лица.
Лу выпучила глаза:
— Ты вообще с какой планеты?
— Что?
— К ним нельзя подходить. Иначе решат, что ты захотел присоединиться. Несанкционированный протест… Не слышал про такое?
— Да я просто хочу пройти мимо.
— Нельзя! — Лу возмущенно вскинула брови. — Ты всех подставишь. Вон те ребята в броне только и ждут, что какой-нибудь умник, вроде тебя, подойдет к толпе, и можно будет всех разогнать.
— Я тоже имею право протестовать, — возразил Ник.
— Нет, не имеешь. Для этого нужно зарегистрироваться, получить разрешение и специальную одежду, как у них. Только тогда тебе позволят молча постоять на площади. Ты что не знал?
— Мое дело — людей хоронить. А протестуют пусть те, кому за это платят. Мне никогда не приходило в голову протестовать.
— Оно и видно, дохлая рыба. С чего ты решил, что им платят?
— Да кто в здравом уме и за здорово живешь выйдет в такой жар под солнце? Вон, — он мотнул головой в сторону экранов на башне, — 46 в тени…
— А если все-таки люди вышли отстаивать свои убеждения?
— Ну, тогда они — идиоты. От того, что кто-то постоит на площади и получит тепловой удар, ничего не изменится.
— А если бы здесь стояло не две сотни, а две тысячи?..
— Да хоть двести! Пока там, — Никита поднял вверх указательный палец, — не решат, ничего не изменится. Ради таких, как мы, и пальцем не пошевелят. Поэтому, вместо того, чтобы пинать воздух и жарится на солнце, нужно приспосабливаться. Умный человек не будет ждать помощи, он найдет свою выгоду в любых обстоятельствах. Система прогибает тебя, но и ты, если достаточно умный, сможешь прогнуть систему. И перестань называть меня дохлой рыбой!
— Ты давай, присмотрись повнимательнее, — отмахнулась Лу. — Вон слева, у края толпы огромный мужик. Не он?
— Да нет… кажется.
— Кажется, — с издевкой повторила Лу. — Ты говорил, тот парень — бывший силовик соцнадзора?
— Он так сказал, — мотнул головой Ник, не отрывая взгляда от протестующих. Люди слились в сплошное оранжевое пятно, на которое было больно смотреть.
— Он должен быть не просто здоровым, — продолжала рассуждать Лу, — а спортивным, натренированным. Посмотри на силовиков — все крепыши, как из-под 3D принтера… Татуировку с номером наверняка свел, раз бывший.
— Думаешь?
