– И не надо, – понимающе молвил Серов. – Я ведь уже сказал самое главное, все, что хотел. Я думал о тебе весь год, с тех пор как вернулся, и мог бы приехать и раньше, но просто так ездить мне казалось бессмысленно, а забрать тебя было некуда. Теперь вот у меня есть небольшая квартира в Кузьминках – вступил наконец в кооператив на заграничные деньги. Не ахти, конечно, что, но жить в ней можно. Рядом старинная усадьба и парк, в нем есть ручные белки. Мы с тобой будем их кормить и тем самым способствовать увеличению их поголовья. Правда, нам предстоит сделать в квартире ремонт. Уж ты сама сделаешь, по своему вкусу. Я один на себя брать такую миссию побоялся. Подумал, не справлюсь и с горя запью!
Он скосил на нее озорноватый серый глаз, и по его тону Наташа догадалась, что Серов шутит. Но вообще-то все выглядело серьезно.
– Ну что ты стоишь? – спросил он, и в голосе его прозвучало нечто такое, что Наташа догадалась: скажи она сейчас одну неверную фразу, он развернется и уйдет.
– Иди попрощайся с профессором. Если ты хочешь начать учебный год в одном из крупнейших институтов страны, ехать надо в ближайшие дни. Лучше завтра. Но начинать тебе там придется скорей всего с должности младшего лаборанта. Ты согласна?
Наташа смотрела на него во все глаза. Вот оно! Бог, или вселенский разум, или кто там еще послал ей в помощь этого человека. Как удивительно все-таки устроен мир. Один мужчина вместо другого. Но что же ей делать? Ведь нужно решать. Как бы там ни было, но даже за одно только предложение она ему благодарна.
– А ты меня хоть немножечко любишь? – В голосе ее звучала надежда.
Он засмеялся:
– Будем дружить! – А потом добавил: – Мне без тебя было в Лаосе скучно, тоскливо. Я вспоминал тебя постоянно. – Он еще помолчал, а потом сказал очень серьезно, глядя на нее, как на пациентку, которой предстоит сложная операция: – Мне кажется, мы с тобой в чем-то похожи. Нам хорошо будет вместе. Ты веришь?
И Наташа почувствовала, будто вновь помолодевший и сильный отец ласково берет ее на руки и поднимает высоко, куда-то в небеса. И в умилении, боясь спугнуть это чувство, она осторожно поцеловала Серова в щеку.
– Верю.
Старый профессор сокрушенно качал головой, но не мог скрыть некоторого облегчения от расставания с ней. Удивленную Катю забрали из школы. Самое трудное для Наташи было объяснить свой неожиданный шаг родителям. Мать возражала против ее отъезда. Она вначале и слушать ничего не хотела. С отцом Наташа говорила, опустив глаза, и испытывала чувство, будто совершает предательство. Отец сидел рядом с ней в кухне на той же старой табуретке и в сотый раз повторял:
– Если будет трудно, Катеньку вези к нам.
– Папа, папа, как я буду там без тебя! – Наташа плакала, держа его за руку.
На вокзале была страшная сутолока. Люди, вещи – все кружилось у нее в глазах. Среди моря чемоданов и сумок лежал большой букет разноцветных гладиолусов – отец рано утром привез их с дачи.
– Наташенька очень любит цветы! – почему-то оправдываясь, говорил он Серову.
Через минуту после того, как они загрузили море вещей и отец едва успел выпрыгнуть – последним из провожающих, – толпа отхлынула от вагонов и их поезд тронулся.
Ресторан заполнялся людьми. Из вестибюля прекрасно обозревался весь зал. Алексей видел в нем разных женщин. Одни явно кокетничали, другие были, как устрицы, равнодушны. Наташа казалась спокойна. Она сидела за столиком, отгороженная от всех воображаемой стеклянной стеной, и Алексей понял, что стена эта называется независимостью. Наташа глядела перед собой задумчиво-беспристрастно, и было видно, что ее нисколько не занимает, какое впечатление она производит на других. Он представил, как подойдет сейчас к ней, и почувствовал необъяснимое желание уничтожить эту ее стену, смять ее, растоптать. Он хотел владеть этой женщиной полностью, так, как раньше. Владеть ее мыслями, а заодно телом. Что значит секс для свободной женщины? Не домашняя обязанность подчиняться мужу, а сиюминутная прихоть и острое удовольствие, возникающее по мере надобности. Привязать к себе женщину навсегда – вот в чем жестокая доблесть мужчины. Раньше он был уверен, что эта задача решена. Теперь ему показалось, что нет. Алексей вспомнил свою хорошенькую и преданную Алену, представил свою прекрасную квартиру, роскошную дачу. Разве он не был доволен этой жизнью? Был. Тогда зачем Наташа?
Он задумался.
С Наташей он был бы, конечно, другим. Молодец, она добилась все-таки своего! Ну а он? И он тоже добился. Что хорошего он нашел бы на автомобильном заводе, или в институте, или даже в конструкторском бюро? Сидел бы, гнул спину за пыльным кульманом… Но в то самое время, когда Алексей делал последний шаг к столику, за которым сидела Наташа, он отчетливо вспомнил суть своего первого студенческого изобретения и тот восторг, который ощутил у испытательного стенда, когда у него удачно прошел его первый опыт. И ему вдруг стало жаль, что годы ушли и этот щенячий восторг никогда уж не повторится.
Фомин подошел, сел рядом с Наташей и поцеловал ей руку.
