Вернувшись к столу, он достал из сумки ноутбук, и пока компьютер запускался, сделал себе чаю - из банки с гранулами. Такие банки, неосознанно следуя старой привычке, он покупал себе раз в неделю.
Распахнулась дверь и в проёме, грызя мундштук трубки, появился полковник Негода, начальник Следственного управления ГУВД. Не входя в кабинет, он вперил немигающий взгляд исподлобья в Григорьева, который с невозмутимым видом размешивал в чашке с горячей водой те самые гранулы, которые никак не хотели растворяться и превращаться в чай, как того обещала близорукая инструкция на этикетке банки.
- Григорьев? - спросил Негода, выхватывая трубку изо рта и указывая мундштуком на Максима.
- Здравия желаю, товарищ Негода, - спокойно ответил Григорьев.
- Приехал?
- Так точно, товарищ Негода!
- Ты, Максим Фадеевич, зайди ко мне... Минут через десять. Захвати с собой все свои "дела" и Лёшу.
Краем глаза Максим заметил, как отчаянно жестикулирует, выглядывая из-за фикуса, Желадин.
- Я его сегодня ещё не видел...
Сунув трубку обратно в рот и неопределённо махнув рукой, полковник растворился в сумраке коридора, оставив открытой дверь, из которой донёсся его удаляющийся зычный голос:
- Зато я вас сегодня вместе видел! Как увидишь его в углу, в любимом кустарнике и с чашкой кофе в руках - скажи, что начальник приходил, к себе звал... Срочно, Григорьев!..
Негода, стоя у раскрытого окна в своём кабинете, набивал табаком трубку. Этим он занимался с тем усердием, которое можно сравнить разве что с работой опытного часового мастера. За его спиной, аккуратно развешенный на высокой спинке кожаного кресла китель тускло выблёскивал серебром на полковничьих звёздах. Когда в дверях кабинета начальника появился Григорьев, Негода даже не взглянул на него и лишь кивком показал, что можно войти.
- Здравствуйте, Василий Яковлевич!
- Здравствуй, Максим Фадеевич... Проходи. Устраивайся. - Он уверенными движениями коротких пальцев трамбовал табак в трубке. - Желадину передал?
Максим прошёл к столу и сгрузил на него стопку с "делами".
- Никак нет. Я попросил, чтобы ему передали вашу просьбу.
- Приказ! - Негода бросил на подчинённого тяжёлый взгляд из-под насупленных бровей. - Приказ, товарищ лейтенант.
- Так точно, товарищ полковник - извините, приказ.
Максим перевёл дух, когда начальник вернулся к своей трубке.
Негода был славен своими выдающимися профессиональными качествами и тяжёлым характером, который проявлял по отношению к подчинённым. Очень не любил полковник несогласных с ним, а особенно с тех, кто не проявлял необходимого усердия при выполнении его поручений и распоряжений. Максим, в отличии от других сотрудников следственного отдела, не находил в стиле управления шефа ничего из того, что выходило бы за границы рабочих отношений - начальник есть начальник, особенно, если опытный и знающий сыскное дело лучше всех в Главке. Только от понимания этого почему-то не становилось легче, когда начальствующий гнев находил свою жертву.
Сунув трубку в рот и положив инструменты для неё в карман, Негода прошёл к столу, по пути кивнув на стопку пухлых папок, что была сложена перед стоящим Максимом.
- Все здесь?
- Все, товарищ полковник.
- Много, Максим Фадеевич, много. Плохо работаешь. - Полковник небрежно указал рукой на документы. - Это же очевидно!
Максим неуверенно дёрнул плечами. Ещё месяц назад таких папок у него было двадцать одна... Другие сотрудники отдела нагуляли "хвосты" более впечатляющей длинны. Полковник Негода не мог этого не знать.
- Так и дела не простые, Василий Яковлевич.
Садясь за свой широкий стол, со столешницей обитой по-старинке зелёным сукном - правда, новым, Негода ткнул пальцем в монитор ноутбука.
- В реестре на тебе висит семь дел. Ты садись - нечего колом торчать передо мной.
Максим отодвинул стул и присел на краешек.
- Три из них можно закрывать по отсутствию состава преступления.
- Это какие?
- Доведение до самоубийства...
- Не те ли, которые ты сначала вывел из одного "дела", как самостоятельные эпизоды?..
- Василий Яковлевич, я доказал отсутствие общих признаков по этим делам. Судья и прокурор со мной согласились.
- ...затем переквалифицировал из убийства в доведение до самоубийства, - не обращая внимания на слова подчинённого, продолжал Негода.
- Это несчастный случай...
- ...а теперь лепишь отсутствие состава преступления, так?
- Так точно.
- Не убедительно, но я тебя слушаю, Максим Фадеевич.
Григорьев, чувствуя, как шершавая сухость стягивает горло, сглотнул и встал с места, снимая по очереди со стопки три верхние папки, одновременно давая комментарии:
- МАшин. Была проведена повторная экспертиза тканей сердца и печени, а также крови, которая показала, что ранее покойный наркотиками не злоупотреблял. Смерть наступила в результате газовой эмболии. Загнал по неопытности себе воздух в вену. Первая ширка похоже. Патолог сказал, что для него всё было без вариантов: или воздух, или передозировка. В шприце была слишком большая доза, но прежде сработал воздух.
