- Девакин Сергей Андреевич. Судмедэксперт, - представился великан, и, оглядываясь на ряды давно не крашенных неказистых каталок с телами, что стояли вдоль стен на всём протяжении длинного коридора, добавил: - Вы извините, господа, у нас сегодня многолюдно. Сезон. Весна. "Водоканал" проводит плановый осмотр сети и находят вот такие "подснежники". Бомжи. Бродяги. Кто замёрз, кто отравился дешёвым самопалом, кого удавили, пырнули ножом, а кто по болезни загнулся - у этого контингента, как правило, довольно непростой способ попасть сюда. Работаем в три смены, чтобы обслужить очередь, пока она не рассыпалась в прах.
Он снова глотнул из бутылки, оглядываясь на ряды трупов, большая часть которых была накрыта истёртыми, затасканными простынями, местами покрытыми влажными бурыми или зеленоватыми пятнами. В воздухе висел не сильный, но въедливый запах разложения.
Девакин протянул бутылку Григорьеву.
- Не хотите?
- Нет, - отказался Максим, догадываясь о содержимом ёмкости и внутренне содрогаясь от одной мысли, что придётся что-то пить в окружении практически полностью истлевших тел, грязная одежда которых и гнилая плоть лохмотьями и лоскутами свисали с краёв каталок и носилок. - Нет, спасибо.
- Нет? Зря. Выглядите плохо. - Эксперт потряс бутылкой, взбалтывая прозрачную жидкость. - Спирт. Ректификат. Натуральная эмпирическая формула! Без "П" - отвечаю!
- Нет, спасибо.
- А я глотну, - протянул руку Савченко.
Эскулап не глядя протянул ему бутылку, но Максим перехватил её и забрал, с укоризной глядя на товарища, которому предстояло вести машину, а теперь - лишь судорожно сглотнуть вонь, которая, как казалось, забивала тошнотворной приторностью не только нос, но и рот.
- Он за рулём, - пояснил Максим Девакину, возвращая бутылку.
Дёрнув плечами, эксперт хмыкнул.
- Дело ваше. А ты бы глотнул всё-таки. Выглядишь паршиво. Даже очень не очень - почти как свежак на моём столе. Может, сходишь к врачам? Знаю хороших специалистов.
- Уже был.
- У кого? - живо поинтересовался великан.
- У Могиканина.
- А-а, - довольно протянул он и авторитетно заключил: - Этот мальчик никого раньше времени сюда не отправляет. Ему можно доверять. У нас после него самая жиденькая клиентура.
- Я насчёт Пучкиной, - напомнил Максим, опасаясь, как бы Девакин после выпитого спирта не потерял интерес ко всему происходящему.
- Чем могу помочь? В заключении описано подробно: погибла от множественных огнестрельных ранений.
- А ожоги?
- М-да, ожоги... Конечно, с такими обширными поражениями кожного покрова она бы долго не протянула, но почти мгновенная смерть наступила именно от огнестрела. Все пули я извлёк и передал капитану Семченко. Кажется, они были из качественного серебра.
- Да, экспертиза дала однозначное заключение - пули из ювелирного серебра.
- Я был прав! - довольно воскликнул Девакин. - То-то! Чем же не угодила эта девица, если её нашпиговали почти тридцатью граммами драгметалла?
- Вот, пытаюсь разобраться.
- Удачи.
- Спасибо, - ответил Максим. - Меня больше интересует другое.
Он достал из кармана сделанную копию заключения.
- Здесь вы пишите, что термические повреждения тканей были получены пострадавшей не в результате воздействия открытого огня... Но есть с десяток свидетелей, которые утверждают, что видели, как она горела...
Судмедэксперт грубо выхватил листок с документом из руки Григорьева и пробежался глазами по тексту, морща лоб.
- Да, всё верно написано.
- Но, - хотел было возразить Максим, но его остановил врач.
- Ступайте за мной...
С отвратительно-сочными звуками, привычно и быстро одев перчатки, Девакин вытолкнул из камеры холодильника стеллаж с телом, и, как фокусник элегантно, снял с него простынь.
- Вот, смотрите сами.
Максим задержал дыхание и на пару секунд зажмурил глаза, чтобы остыл кошмар первого впечатления. Савченко выругался и отвернулся. Перед ними на стеллаже лежал обгоревший труп. Поверхность тела была похожа на сгоревшую, растрескавшуюся древесину. Местами кора лопнула очень глубоко и в трещины проглядывало розовато-белое мясо. На черепе и кистях плоть выгорела практически полностью, обнажая белые, закопчённые кости. Мошонка несчастного была раздута до невероятных размеров и лежала на плотно сдвинутых бёдрах мертвеца, как старый гандбольный мяч, притягивая к себе невольные взгляды и заставляя замирать, холодея от ужаса.
- Так это же мужчина, - едва выдавил Григорьев, машинально прикрывая нос рукой, хотя никакого запаха от остывшего горельца не было.
- Да, верно, - подтвердил Девакин. - Был. Обратите внимание: кожный покров выгорел полностью, подкожный жир вытек и сгорел, волос нигде нет, глубокое термическое поражение мышечных тканей - стейк на быстром огне!
Эксперт застыл, глядя на посетителей, и, видимо, ожидая реакции.
- Видите?
- Вижу, - тихо сказал Максим. - Это не Пучкина.
