Стало трудно дышать и я, как недавно до этого лорд-наместник, рванула ворот строгого дорожного платья. Мой прекрасный Ирмерий отдалялся от меня, как порыв ураганного ветра. Никто не откажется от возможности обрести такое высокое положение. Тем более изза какой-то человечки. Осознав, что не женись лорд Дарбирн на Парнисе, он, скорее всего, стал бы мужем Лаурны, я едва не взвыла. И то, что он сам признался, что сделал это ради меня, убивало еще сильнее.
— Мне жаль, — глухо выдавила я, пытаясь скрыть отчаяние.
— А мне нет. Вернее, я мог бы с этим смириться, если бы знал, что все оказалось не зря, — он тряхнул головой. — Я готов умолять тебя, но знаю, что это бесполезно. Почему ты так безжалостна ко мне?
— Я не безжалостна, — слабо запротестовала я. — Но не требуйте от меня того, что не могу вам дать. Я не желаю вам зла, лорд Дарбирн. Хочу, чтобы вы обрели свое счастье.
— Мое счастье? — его лицо исказилось. — Мое счастье сидит сейчас здесь и говорит мне эти холодные пустые слова.
Я молчала, не зная, что еще сказать. Он долго просто смотрел на меня, ничего не говоря.
Потом хрипло проговорил:
— Как же мучительно видеть тебя и знать, что ты мне не принадлежишь. Эта одержимость пугает меня самого, поверь, Адалейт. Но все в тебе доводит до исступления.
Твои голубые глаза, отражающие все, что происходит в тебе. То, как ты едва заметно делаешь гримаску, когда тебе что-то не нравится. Твоя скромность, парадоксально сочетающаяся с дерзостью. Твои жесты, сохраняющие грациозность и благородство даже в этой нелепой одежде. Твои волосы… До сих пор помню их запах, и он сводит с ума. Твои губы… Слаще них я ничего не пробовал в своей жизни. Если бы ты только позволила… Я боготворил бы тебя, слышишь? — его глаза затуманились, говорил он прерывисто и с трудом, словно каждое слово стоило неимоверных усилий.
Я застыла, не в состоянии даже шевельнуться. Как же сильно пугал напор его чувств!
Сейчас было даже жаль этого мужчину. Любовь ко мне превратилась для него в болезнь, от которой он не знал средства.
Не знаю, что произошло бы дальше, не вернись Парниса с Лораном. Лорд Дарбирн тут же отвернулся к окну, чтобы скрыть выражение лица. Лоран задумчиво посмотрел на меня и вновь устроился в кресле. Остальное я воспринимала, как в тумане. Обсуждение увиденной коллекции, скупые фразы вернувшего самообладание лорда-наместника.
Приход мамы, сообщившей, что готова к отъезду, разорвал сковавшее меня оцепенение. Я с радостью вскочила на ноги.
— Позвольте, я сам отвезу вас в Арклан, — услышала почти умоляющий голос лорда Дарбирна.
— В этом нет необходимости, — решительно откликнулась я. — Прошу вас, не утруждайте себя.
— Меня это не затруднит.
— Мы уже купили билеты, — соврала я и поспешила обратиться с какой-то репликой к Парнисе, чтобы избежать дальнейших неловких уговоров.
Спиной ощущала сверлящий взгляд лорда-наместника, когда мы уходили. Только когда дом Медлентов скрылся из виду, вздохнула с облегчением.
Лорану хватило любезности взять у мамы чемодан, за что я ему была благодарна. Мы шли молча, каждый думая о своем. Только когда мы дошли до станции дилижансов и Лоран ушел за билетами, мама нарушила молчание:
— Мы правильно сделали, что уехали. От его взгляда, когда он на тебя смотрит, становится страшно.
— Мне тоже, — передернув плечами, сказала я. — Не хочу больше его видеть. Никогда.
— На все воля Тараш, — задумчиво сказала мама и больше не затрагивала эту тему. — А этот парень, Лоран, у тебя с ним серьезно?
— У меня с ним вообще ничего нет! — поспешила я развеять сомнения мамы.
— Ну и хорошо, — неожиданно заключила она. — Нечего связываться с благородными. Это не для таких, как мы, Адалейт.
А я подумала о ректоре и ощутила кольнувшую в груди боль. Да, мама права, но глупое сердце никак не желает с этим мириться.
Я обрадовалась тому, что Гинни с Дейном сразу нашли общий язык с моей мамой.
Думаю, их сердце окончательно покорило то, что она пришла в восторг от малыша Лета. На ее руках он даже не плакал и улыбался, протягивая к маминому лицу крохотные пальчики.
Лоран с обреченным видом сидел на диване в гостиной гномьего дома и едва сдерживал проявления своего гадостного характера. Но сам виноват — я его просила сразу по возвращении в Арклан проваливать в Академию. Нет же, захотел проводить меня. Так что пусть теперь терпит. А Гинни раз в четвертый пересказывала маме историю рождению Лета и мое в ней участие, говорила о жизни в Арклане и о других темах, интересных женщинам: готовке, домашнем хозяйстве и прочем. Мне чуть ли не силой пришлось выдирать ее из поля внимания гномихи. Но я пообещала, что как только господин Дамьен одобрит маму на роль кухарки, я сразу приведу ее обратно.
Лоран с облегчением поднялся, когда Гинни, наконец, с неохотой согласилась. И мы отправились по чистеньким аркланским улочкам, наслаждаясь его особой уютной атмосферой. Вернее, наслаждались мы с мамой, которая не уставала восхищаться всем, что видит. Лоран же, сцепив зубы, плелся следом и даже звука не издавал.
