— Нет, ну правда! Вернуть ты его не можешь — отправитель-то не значится. Но пойти в сером и дешевом платье, а это чудо оставить пылиться в шкафу… Мое сердце этого не выдержит!
— Я просто примерю, — поджав губы, сказала я. — Может, размер вообще не мой. И тогда все дискуссии станут бессмысленными…
Размер оказался мой. Еще как мой! Такое ощущение, что его по мне и шили. Лиф облегал, как вторая кожа, все село идеально. Моя не слишком-то большая грудь в декольте выглядела непривычно соблазнительно и даже откровенно. Но платье было настолько прекрасным, что вряд ли у кого язык бы повернулся назвать его неприличным. Пышные полупрозрачные верхние юбки воздушным облачком расходились от талии, заставляя ее казаться еще более тонкой, чем обычно. Я казалась хрупкой статуэткой или куклой, которую можно разбить от неосторожного прикосновения. Глаза невольно подстроились по цвет платья и теперь тоже казались бирюзовыми. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Давно уже не видела себя настолько хорошо одетой! Хотя, положа руку на сердце, никогда. Даже в Даране я предпочитала носить куда более скромные платья, помня о том, что всего лишь воспитанница благородной леди.
— Все мужики попадают! — заворожено глядя на меня, выпалила Шейрис.
А я вздрогнула, пораженная горькой мыслью. Вот то, чего я так хотела! Предстать перед Ирмерием на балу красивой и уверенной в себе. Чтобы холодные глаза в последний раз окрасились подобием прежнего чувства перед тем, как оно навсегда угаснет. Печально улыбнувшись, я сказала:
— Наверное, это судьба. Кто я такая, чтобы оспаривать ее решение?
— Вот и правильно! — подытожила Шейрис, потом сбросила мантию и встала рядом со мной, довольно глядя на наши отражения. — Пусть целительки и магички полопаются от зависти! Мы докажем, что на военном факультете учатся самые красивые девушки!
— Ты неисправима, — я покачала головой.
— А зачем исправлять то, что и так идеально? — весело заметила она и подмигнула.
Я обняла ее и чмокнула в щечку.
— Ты права. Исправлять в тебе точно ничего не надо.
— А теперь снимай, пока парни не видели. Завтра мы должны застать их врасплох! — усмехнулась Шейрис.
Я в последний раз взглянула на свое отражение, кажущееся нереально-красивым и чужим, и с неохотой стала снимать платье.
Сегодня у меня еще куча дел. Мама просила помочь вечером на постоялом дворе, и я, конечно же, и не подумала ей отказывать. Она так редко меня о чем-то просит. И пусть завтра буду с ног валиться и полноценно даже балом насладиться не смогу, но сегодня сделаю все, что нужно.
— Эй, может, за тобой зайти вечером? — узнав о моих планах продлить рабочий день в Арклане, предложил Лоран.
Я тепло ему улыбнулась.
— Да нет, не нужно. И я не знаю, во сколько закончу работу.
— Все равно я могу прийти и подождать, — настаивал он. — В Арклан съехалась прорва народу. Мало ли кто по ночам шастать будет.
Подумав, я все же согласилась. Память услужливо нарисовала вечер, когда я безрассудно понадеялась на собственные силы и едва не умерла. И пусть сейчас эти самые силы на порядок возросли, я не тешила себя напрасными иллюзиями. Полноценно противостоять по-настоящему опасному противнику я не смогу. И не стоит забывать, что это произойдет не в иллюзии, где после наступающей вслед за смертью темнотой обязательно прорежется свет. Второго шанса мне никто не даст. Да и Лоран в последнее время радовал неожиданным тактом. Я надеялась, что это не из-за того, что решил попробовать снова ухаживать за мной. А просто потому, что знал, что сейчас происходит у меня внутри и как мне тяжело.
Как оказалось, у мамы мысли текли в том же направлении, что и у Лорана. Не успела я протиснуться в кухоньку, где она одновременно резала овощи, варила похлебку и мясное рагу, запекала пирог в духовке и делала еще кучу других вещей, как она воскликнула:
— Летти, милая, а после работы будет кому тебя проводить? Может, давай, я попрошу господина Дамьена отпустить с тобой Пирла?
— Нет необходимости, мам.
Я подошла к ней, чмокнула в запачканную мукой щеку и пошла пристраивать мантию на крючок в дальнем углу кухни.
— Лоран за мной придет. Сказал, что подождет в общем зале, пока я не освобожусь.
Мама тут же рассыпалась дифирамбами в адрес своего любимца, на что я только закатила глаза. Главное, что она совершенно успокоилась по поводу моей безопасности, и хоть об этом не думала. Ей и без того было о чем сегодня позаботиться. Я надела аккуратный белый передничек, вымыла руки и встала рядом с ней.
— Что делать-то надо, мам?
