Мне очертили фронт работ: начистить и порезать гору картофеля, потом лука и других овощей. И я обреченно принялась за работу. Благо, мама потихонечку обучала меня всем этим премудростям, пока я забегала к ней вечерами. Хотя я не жаловалась, что приходится учиться вести хозяйство самой. Я теперь не воспитанница в богатом доме, и сама должна заботиться о себе. Хотя готовка мне до сих пор казалась запредельным и почти священным действом. За что бы я ни бралась, что бы ни пыталась приготовить, все оказывалось несъедобным. И как только умудрялась, непонятно. Вроде все делала по материнской указке и под ее присмотром. Но все равно умудрялась или пересолить, или переперчить или еще что-нибудь пакостное сделать с несчастной едой, какой угораздило попасть в мои руки. Поэтому чистить и резать овощи — единственное, что можно мне доверить без опасений.
В две руки работа пошла быстрее, и мама уже не казалась настолько всполошенной. Мы даже перекидывались репликами, чтобы дело быстрее спорилось. Я не удержалась от того, чтобы поделиться с матерью негаданной радостью:
— Представляешь, а мне сегодня наряд для бала прислали!
— Да ты что?! — мама даже работать перестала на пару секунд, но потом бросилась за прерванное занятие с удвоенным пылом. — Что за наряд? И кто прислал?
Я во всех подробностях описала ей великолепное платье и записку и сказала, что теряюсь в догадках, от кого подарок. На что мама вдруг выдвинула и вовсе меня поразившую версию:
— А я знаю, от кого это может быть! От Лорана!
— Что?! — теперь уже работу прервала я, да так и застыла на низком табурете, с картофелиной и ножом в руках. — С чего ты вообще взяла такое?!
Мысль о том, что таинственным благодетелем может оказаться черноглазый, мне даже в голову не приходила. Но теперь, чем больше я вдумывалась в случившееся, тем сильнее крепли сомнения. А что если и правда он?! Лоран знал, что мне не на что купить хорошее платье. Трудно было не знать, учитывая, что на его глазах мы с Шейрис раз сто обсуждали то, что наденем на бал. И он знал, что я не приму подарок, если пойму, кто его прислал. Тут же отправлю обратно. Да и в последнее время он почти что лапочка стал. М-да, похоже, Лоран и правда решил снова пойти в наступление на мое сердце! Интересно только, когда он собирался мне сказать о том, что платье от него? Может, завтра на балу? Я кусала губы, думая о том, что должна выяснить это еще сегодня. Заставить Лорана сказать правду. И заявить, что не могу надеть его подарок. Пусть вернет платье, откуда взял, и получит деньги назад. Моя женская натура, все же в глубине души любящая красивые вещи, отчаянно воспротивилась такому повороту событий. Отказаться от этого бирюзового чуда?!
Эх…
Нужно хорошенечко все обдумать, — решила я и снова занялась картошкой. Мы с мамой уже почти закончили с этим этапом, когда в кухоньку протиснулась голова господина Дамьена. А потом и сам полутролль бочком пролез внутрь. Лицо у него было донельзя виноватым.
— Катаринушка, дорогая, — это он так мою маму с недавних пор называл, что наводило меня на определенные подозрения. Уж не завязался ли у них все-таки роман? Разумеется, прямо спросить я у матери не решалась, только мучилась в догадках. — Выручай!
Мама обреченно обвела глазами фронт работ, который еще остался, и все же с готовностью кивнула.
— Чем помочь-то?
— Одолжи Летти!
— В смысле? — теперь уже встряла я, немного уязвленная формулировкой. Ничего, что я тут сижу? И что сама за себя отвечаю? А меня нельзя напрямую спросить?!
— У меня сразу две подавальщицы на работу не вышли. Одна сбежала в Сайдер с кавалером, другая заболела. А клиентов сегодня просто уйма! Девчонки не справляются. Позарез помощь нужна! Катаринушка, может, тут ты сама справишься, а? А то клиенты ведь есть и знатные, к родственникам в Академию прибыли. Неудобно, а?
Он переминался с ноги на ногу и смотрел на мать.
— Хочешь, чтобы моя дочь подавальщицей стала?! — возмутилась моя обычно спокойная родительница.
— Дык только на один вечер! Я заплачу по двойному разряду!
В моем мозгу что-то щелкнуло. И вот почему даже в такой щекотливый момент я могу думать только о платье? О том, что ну никак не хочу его отдавать обратно. А ведь у меня выход есть. Я его как бы в долг возьму. А потом вызнаю у Лорана, сколько стоит, и постепенно деньги верну. И та плата, какую обещает за сегодняшнюю работу господин Дамьен, очень даже пригодится!
Мама с возмущением высказывала все, что думает по поводу предложения полутролля. Он то бледнел, то краснел, но покорно выслушивал ее гневную отповедь. Оставалось только поражаться. Никто не смел так разговаривать с вредным и злопамятным хозяином постоялого двора, в чем я не раз уже убеждалась. Но мамочке, похоже, позволено больше, чем другим! Полутролль уже забормотал извинения за то, что вообще это предложил, и собрался ретироваться, когда я вскинула руку — так получилось, что с картофелиной, реявшей теперь полуочищенной кожурой, как знаменем, но это роли не играет.
— Эй, а меня кто-нибудь спросит вообще?!
Взгляды обоих тут же устремились на меня.
