По правде говоря, Сюзанна подумала, что ей никогда не пользовались. Отверстия головки душа забила ржавчина. Розовые обои выцвели и потемнели от грязи, местами отклеились. Роз не было вовсе. Зеркало над раковиной осталось, с бегущей по нему трещиной, и Сюзанна удивилась, как это ей удалось не порезать подушечку пальца, когда она писала на нем. Пар от дыхания, естественно, исчез, но слова остались, четко выделяясь на въевшейся в поверхность грязи: «ODD LANE», и ниже: «DANDELO».
– Это анаграмма, – пояснила Сюзанна. – Ты видишь?
Он внимательно посмотрел на обе надписи, потом покачал головой, на лице отразился стыд.
– Твоей вины здесь нет, Роланд. Это наши буквы, которых ты не знаешь. Поверь мне на слово, это анаграмма. Готова поспорить, Эдди сразу бы все понял. Я не знаю, может, Дандело воспринимал это, как шутку, может, существуют какие-то правила колдовства, которым он должен был следовать, но мы вовремя успели во всем разобраться, с небольшой помощью Стивена Кинга.
– Разбиралась ты, – ответила Роланд. – Я-то смеялся бы до самой смерти.
– Мы оба могли это сделать, – гнула свое Сюзанна. – Только ты оказался более уязвимым, потому что твое чувство юмора… извини Роланд, но, по большей части, оно сильно хромает.
– Я знаю, – внезапно он повернулся и вышел из ванной. Ужасная мысль прокралась в голову Сюзанны, и прошло, казалось бы, очень много времени, прежде чем Роланд вернулся.
– Роланд, он все еще…
Стрелок кивнул, чуть улыбнувшись.
– Мертв, как и прежде. Ты стреляешь правильно, Сюзанна, но на этот раз мне требовалось в этом убедиться.
– Я рада, – ответила она.
– Ыш стоит на страже. Если что-то вдруг случится, я уверен, он даст нам знать, – стрелок поднял записку с пола и попытался прочитать, что написано на обороте. Ей пришлось помогать ему только с «аптечным шкафчиком». – «Я кое-что вам оставил». Ты знаешь, что именно?
Она покачала головой.
– Смотреть времени не было.
– А где аптечный шкафчик?
Она указала на зеркало, и Роланд распахнул дверцу. Петли заскрипели. Внутри действительно оказались полки, но, вместо аккуратных рядов пузырьков с таблетками и тюбиков, которые Сюзанна себе представляла, они увидели две бутылки из коричневого стекла, вроде той, что стояла у раскладного кресла, древнюю коробку с «Леденцами от кашля братьев Смит со вкусом черешни» и конверт, который Роланд тут же протянул ей. Надписанный тем же полукаллиграфическим, полупечатным почерком. Сюзанна прочитала:
– Чайлд? Это слово для тебя что-нибудь значит? Он кивнул.
– Оно описывает рыцаря… или стрелка… который отправился на поиски чего-то важного. Официальный титул, и древний. Мы никогда не называли так друг друга, ты понимаешь, потому что он означает святой, избранный ка. Нам никогда не нравилось так думать о себе, и я уже много лет не воспринимал себя таким.
– И однако, ты – Чайлд Роланд?
– Возможно, когда-то был. Но теперь это всего лишь слово. Здесь и ка уже нет.
– Но мы по-прежнему на Тропе Луча.
– Да, – он провел пальцем по последней строке послания: «Мы в расчете». – Вскрой конверт, Сюзанна. Хочу увидеть, что внутри.
Она вскрыла.
В конверте лежала фотокопия поэмы Роберта Браунинга. Поверху Кинг написал имя и фамилию автора своим полукаллиграфическим, полупечатным почерком. В колледже Сюзанна читала драматические монологи Браунинга, но не эту поэму. Однако, похоже, очень хорошо знала, о чем в ней пойдет речь, потому что называлась поэма «Чайлд Роланд к Темной Башне пришел». Состояла она из тридцати четырех строф, повествовательная по структуре, по ритмике относилась к балладам. Каждая строфа начиналась римской цифрой. Кто-то, вероятно Кинг, обвел строфы I, II, XIII, XIV, XVI.
– Прочитай отмеченные строфы, – охрипшим голосом попросил Роланд, – потому что я могу понять только слово-другое, но хочу знать, что в них говорится, хочу знать очень хорошо.
– Строфа первая, – начала Сюзанна, а потом ей пришлось откашляться. Потому что в горле пересохло. Снаружи завывал ветер, над головой чуть помигивала лампочка в обсиженном мухами плафоне.
– Коллинз, – сказал Роланд. – Тот, кто писал поэму, говорил о Коллинзе точно так же, как Кинг в своих историях говорил о нашем ка-тете! «Калека древний и седой – он лгал!» Ага, точно лгал!
– Не Коллинз, – напомнила Сюзанна. – Дандело. Роланд кивнул.
– Дандело, ты говоришь правильно. Продолжай.
– Хорошо. Строфа вторая.
