Роланд вдруг почувствовал себя точно так же, как и в оружейной лавке, когда ему сказали, сколько патронов он может купить почти за бесценок. В потайном отделении аптечки Энрико Балазара было девять маленьких пузыречков кефлекса, всего на тридцать шесть приемов, и даже после этого он почти выздоровел. Уж если ему не удастся полностью уничтожить инфекцию за
– Давай сюда, – сказал человек в синем костюме.
Помощник передал ему лекарство.
Стрелок подтянул рукав пиджака и снял часы Джека Морта – «Ролекс».
– У меня нет денег, но этого, я надеюсь, хватит на покрытие всей суммы.
Он повернулся, кивнул охраннику, который так и сидел на полу рядом со своим опрокинутым табуретом и смотрел на стрелка вытаращенными глазами, а потом вышел на улицу.
Вот так: просто вышел.
Секунд на пять в аптеке воцарилась гробовая тишина, если не считать воя сирены, достаточно громкого, чтобы заглушить даже гул людских голосов на улице.
– Господи всемогущий, мистер Кац, что же нам теперь делать? – прошептал помощник.
Кац взял с прилавка часы и прикинул их вес на руке.
Золото. Чистое золото.
Он не мог в это поверить.
Но
Какой-то чокнутый зашел с улицы, выстрелом вышиб пистолет из руки охранника и нож из руки посетителя, и все для того, чтобы добыть и не наркотик даже, а самое что ни на есть обыкновенное лекарство.
Кефлекс.
Упаковка кефлекса за какие-то долларов шестьдесят.
За которую он отдал «Ролекс» за 6500 баксов.
– Что делать? – переспросил Кац. – Что делать? Спрятать часы под прилавок. Вот что! Ты их никогда не видел. – Он посмотрел на Ральфа. – И ты тоже.
– Не видел, сэр, – немедленно согласился Ральф. – Как только я получу свою долю с их продажи, я в жизни этих часов не видел.
– Его там, на улице, как собаку пристрелят, – с явным удовлетворением заметил Кац.
– Кефлекс! А парень-то вроде ни разу даже и не чихнул, – с удивлением заметил помощник.
Когда в мире Роланда нижний край солнца коснулся Западного моря и золотая огненная полоска пролегла по воде до самого берега, где, точно связанная индейка, валялся Эдди, в мире, откуда Роланд забрал Эдди, офицеры О'Мэра и Делеван потихоньку приходили в себя.
– Откройте мне эти наручники, а? – робко пролепетал толстяк Джонни.
– Где он? – прохрипел О'Мэра и потянулся к кобуре. Ни тебе кобуры, ни портупеи, ни запасных патронов, ни пистолета. Пистолет.
Вот дерьмо.
Он подумал о том, как будет иметь разговор с этими задницами из Управления внутренних дел, которые знают о жизни на улицах лишь из программы «Бредень» Джека Уэбба, и денежный эквивалент утерянного оружия вдруг представился ему не более важным, чем численность населения Ирландии или месторождения полезных ископаемых в Перу. Он поглядел на Карла и увидел, что и у Карла тоже пистолет увели.
– Да я тебе сейчас…
Но тут же умолк. Он собирался сказать:
Поэтому он придержал язык, взял с прилавка ключ и открыл наручники. Тут он заметил «магнум», который Роланд отшвырнул в угол. В кобуру он бы не влез все равно, так что О'Мэра просто заткнул пистолет за пояс.
– Эй, это мое! – слабым голосом воспротивился толстяк Джонни.
– Да? Хочешь обратно его получить? – медленно выговорил О'Мэра. По-другому у него просто не получалось. Голова раскалывалась. Сейчас ему больше всего хотелось найти этого мистера Очки-в-золотой-оправе и прибить его гвоздями к ближайшей стенке. Тупыми гвоздями. – Я слышал, у них там в Аттике сейчас как раз в моде такие пухленькие, как ты. Знаешь, как они там говорят, в тюряге? «Больше жопа, легче вставить». Так ты уверен, что хочешь получить его обратно?
Толстяк Джонни отвернулся, не сказав ни слова. Однако О'Мэра все же успел заметить слезы у него на глазах и мокрое пятно на штанах. Но никакой жалости он не испытывал.
– Где он? – спросил Карл Делеван, закипая от ярости.
– Ушел, – как-то вяло ответил ему толстяк Джонни. – Больше я ничего не знаю. Он ушел. Я думал, он меня укокошит.
Делеван стал медленно подниматься на ноги. Проведя рукой по щеке, он почувствовал под пальцами липкую влагу. Посмотрел на руку. Кровь. Твою мать. Он попытался схватиться за кобуру, пока наконец до него не дошло, что никакой кобуры нет. У О'Мэры голова просто болела, хотя и сильно; у Делевана было стойкое ощущение, что у него в голове проходят испытания ядерного оружия средней дальности.
