– Этот тип забрал у меня пистолет, – сообщил он О'Мэре. Говорил он невнятно, так что его напарник с трудом разобрал слова.
– Добро пожаловать в наш клуб.
– Он еще здесь? – Делеван шагнул к О'Мэре, его повело влево, как это бывает на палубе корабля во время сильной качки, но он сумел выпрямиться.
– Нет.
– И давно?
Делеван поглядел на толстяка Джонни, но тот не ответил, наверное, потому, что стоял спиной к полицейским и думал, что Делеван обращается к своему напарнику. Делеван, который и при более благоприятных обстоятельствах не отличался ровным характером и сдержанностью, с ревом набросился на продавца, хотя из-за резкого этого движения его голову сдавило так, что, казалось, сейчас она расколется на куски.
–
– Минут пять, может быть, – пролепетал толстяк Джонни. – Патроны свои прихватил и ваши пистолеты. – Он на мгновение умолк и добавил: – Заплатил за патроны. Мне даже не верится.
– Пойдем, – сказал он О'Мэре. – У нас есть еще шанс его взять. Но нам нужна пушка этого тюфяка…
О'Мэра показал ему «магнум». Сначала Делевану привиделось, что в руке у него два пистолета, но потом изображение сфокусировалось.
– Хорошо. – Делеван постепенно приходил в себя, как боксер на ринге, получивший неслабый удар в нижнюю челюсть. – Оставь его у себя. А я возьму дробовик из машины. – Он направился к двери, но его опять повело, да так, что ему пришлось опереться рукой о стену, чтобы устоять на ногах.
– С тобой все будет в порядке? – спросил О'Мэра.
– Если мы его возьмем.
Они вышли. Толстяк Джонни очень обрадовался их уходу, не так, конечно, как он обрадовался, когда ушел тот тронутый в синем костюме, но почти так же. Почти.
Делевану и О'Мэре не пришлось даже решать, в каком направлении смылся грабитель после того, как покинул оружейный магазин. Достаточно было послушать радиодиспетчера.
– Код 19, – повторяла она снова и снова. –
– Быстро туда, – коротко бросил он О'Мэре, которому не требовалось повторять дважды. Он врубался в ситуацию не хуже Делевана. Они включили мигалку и сирену и с воем сорвались с места, встраиваясь в поток уличного движения. Уже начинался час пик, и улицы были запружены, но О'Мэра повел машину так, что два колеса шли по сточному желобу вдоль проезжей части, а два – прямо по тротуару. Прохожие шарахались, как испуганные перепелки. Сворачивая на Сорок девятую, он снес задний щиток какого-то продуктового фургончика. Впереди он уже различал блеск битого стекла на тротуаре. Уже был слышен рев сигнализации. Пешеходы прятались по подъездам и за кучами мусора, но жильцы с верхних этажей буквально вываливались из окон, с интересом наблюдая за происходящим, как будто там им показывали телешоу или какой-нибудь боевик, причем бесплатно.
В квартале машин не было вообще, даже такси и автобусов.
– Надеюсь, что он еще там, – сказал Делеван, доставая ключ, чтобы отпереть стальную решетку под приборной доской, где у них хранился автомат. – Я очень надеюсь, что этот гребаный сукин сын еще там.
Но ни один из них не усвоил одной простой истины: если имеешь дело со стрелком, то лучше всего просто оставить его в покое.
Роланд вышел из аптеки Каца, опуская бутылочку с кефлексом в карман пиджака Джека Морта, где уже лежали коробки с патронами. В правой руке он держал табельный пистолет Карла Делевана. Как чертовски приятно снова держать револьвер всей – целой – правой!
Он услышал сирену и увидел машину, с ревом несущуюся по улице.
–
Роланд залег на полу.
Кац и без всякого зеркала знал, что сейчас будет. Сначала чокнутый посетитель, теперь чокнутые полицейские.
