Кац буквально физически ощутил, как по желудку его разливается кислота. У него было две язвы, одна уже зарубцевалась, а другая как раз сейчас кровоточила, и причиной тому были сучки типа этой миссис. Он закрыл глаза и поэтому не увидел, как его помощник вытаращился на мужчину в синем костюме и очках в золотой оправе, направляющегося к рецептурному отделу. Не видел он и того, как Ральф, старый толстый охранник (Кац платил ему просто гроши, однако горько сожалел даже об этих весьма незначительных расходах; у отца никогда не было необходимости нанимать охранника, но отец – чтоб он сгнил, Господи – жил в те времена, когда Нью-Йорк был еще городом, а не общественным туалетом), внезапно вышел из своего обычного полусонного состояния и потянулся за пистолетом у себя на поясе. Он услышал, как вскрикнула женщина-покупательница, но подумал, что она просто обрадовалась, обнаружив ревлон в свободной продаже: ему пришлось пустить весь ревлон в свободную продажу, потому что этот иуда Долленц из конкурирующей аптеки на той же улице стал отбивать у него клиентуру, снизив цены.
Он не думал ни о чем, кроме этого Долленца и истерички на телефоне, представляя себе, как было бы славно раздеть этих двоих догола, обмазать как следует медом и посадить задницей на муравейник под жгучим солнцем пустыни. Один муравейник для НЕГО, другой – для НЕЕ. Замечательно! Лучше и не придумаешь. Его покойный папаша был так озабочен тем, чтобы сын пошел по его стопам, что отказался оплатить ему обучение любой специальности, кроме фармакологии, вот ему и пришлось пойти по стопам отца, чтоб он сгнил, Господи, и это был самый неудачный шаг в его и без того неудачной жизни, из-за которой он и состарился прежде времени.
Ниже уже падать некуда.
По крайней мере он так думал, закрыв глаза.
И поэтому не заметил, как стрелок подошел к нему.
– Если вы можете к нам зайти, миссис Ратбун, я вам отпущу дюжину пятимиллиграммовых таблеток валиума. Вас столько устроит?
– Слава Богу, он вразумился! – С тем она и повесила трубку. Вот так вот. Ни слова благодарности. А когда она снова увидит эту ходячую задницу, что называет себя врачом, она будет готова перед ним распластаться и носом полировать его туфли от Гуччи, она член ему отсосет, она…
– Мистер Кац, – позвал помощник каким-то странным, будто бы задыхающимся голосом. – По-моему, у нас пробле…
За сим последовал новый крик и грохот выстрела, до смерти перепугавший Каца. Он даже подумал, что сердце его, в последний раз бешено екнув в груди, сейчас остановится уже навсегда.
Он открыл глаза и уставился прямо в глаза стрелка. Потом опустил взгляд и увидел у него в руке пистолет. Посмотрел налево: Ральф, охранник, держался одной рукой за кисть другой и смотрел на грабителя, вытаращив глаза так, что казалось, будто они сейчас вывалятся из глазниц. Собственный его пистолет тридцать восьмого калибра, который Ральф, офицер полиции, по долгу службы носил уже восемнадцать лет (стрелял он только в подвальном тире 23-го полицейского участка и еще утверждал, что ему якобы дважды пришлось пустить его в ход), лежал в углу искореженной грудой металла.
– Мне нужен кефлекс, – спокойно сказал налетчик с глазами снайпера. – Много кефлекса. Прямо сейчас. И никаких РЕЦЕПТОВ.
Мгновение Кац лишь смотрел на него, разинув рот. Сердце его бешено колотилось в груди, желудок превратился в котел с бурлящей кислотой.
Он думал, что хуже уже не бывает?
Он что, и
– Вы не понимаете, – выдавил наконец Кац. Голос его показался каким-то странным даже ему самому, и ничего удивительного: рот у него как будто обложили куском фланели, а язык превратился в ватную прокладку. – У нас тут нет кокаина. Он вообще в аптеках не продае…
– Я не сказал: кокаин, – оборвал его человек в синем костюме и очках в золотой оправе. – Я сказал: кефлекс.
Отцовский голос у него в голове (чтоб ты сгнил, старый ублюдок) посоветовал прекращать мандражировать и
Но он никак не мог сообразить, что делать.
Человек с пистолетом ему подсказал.
– Шевелись, – сказал он. – У меня мало времени.
– С-сколько вам нужно? – заикаясь, спросил Кац. Взгляд его скользнул поверх плеча грабителя, и старый аптекарь увидел такое… что он глазам своим не поверил. Только не в этом городе. Но, похоже, все это происходило на самом деле. Повезло? Ему, Кацу, действительно повезло?
