Они вышли из дверей пусть маленькой, но идеально сплоченной командой – этих стрелков Роланд сразу же расценил бы как противников, более достойных и сильных, чем первые двое. Во-первых, эти были моложе, а во-вторых, хотя Роланд этого и не знал, какая-то незнакомая ему диспетчерша обозвала его «особо опасным», что в глазах Энди Стонтона и Норриса Уивера приравнивало его к взбесившемуся тигру-людоеду.
– Стой! – закричал он, пригнувшись и выставив перед собой пистолет, держа его обеими руками. Рядом с ним Уивер проделал то же самое. – Полиция! Руки за голо…
Но не успел он договорить, как тип в синем костюме уже добрался до лестницы подземки. Скорость он развил просто-напросто сверхъестественную. Но и Энди Стонтон тоже ворон не считал и набрал максимальные обороты. Он развернулся на каблуках и отбросил в сторону все эмоции, как бы облачившись в покров отрешенного хладнокровия, – Роланду состояние это было знакомо. Он и сам столько раз переживал нечто подобное в сходных ситуациях.
Энди прицелился и нажал на спусковой крючок своего 38-го. Мужчина в синем костюме на бегу развернулся, стараясь удержаться на ногах, а затем упал на мостовую. Прохожие, которых еще мгновение назад заботило только одно: как бы пережить очередную поездку домой в подземке, – с криками бросились врассыпную, как перепуганные куропатки, обнаружив, что сегодня им предстоит пережить еще одно жуткое испытание сверх ежедневной программы.
– Срань господня, дружище, – выдохнул Норрис Уивер, – ты его завалил.
– Я знаю. – Голос Энди не дрогнул. Стрелок бы это оценил. – Пойдем глянем, кто это был.
Сам Морт не курил, но его босс – на место которого самоуверенно метил Морт, причем получить он его рассчитывал уже в будущем году – дымил вовсю. Соответственно Морт выложил двести баксов и купил в фирменном магазине серебряную зажигалку «Данхилл». Не то чтобы он подносил огонек каждый раз, когда мистер Фрамингэм совал в рот сигарету – это могли расценить как подхалимство, а ему вовсе не улыбалось прослыть жополизом, – но иногда, время от времени… и обычно когда рядом стоял кто-нибудь из вышестоящих начальников, кто мог бы по достоинству оценить:
а) ненавязчивую вежливость Джека Морта и
б) хороший вкус Джека Морта.
Умные люди очень предусмотрительны.
На этот раз предусмотрительность Джека Морта спасла жизнь ему и Роланду. Пуля Стонтона вошла в серебряную зажигалку, а не в сердце Морта (спасла их и страсть Морта к хорошим вещам – хорошим вещам от известных фирм – была б зажигалка дешевенькой, им бы точно пришел конец).
Разумеется, без легкой раны не обошлось. Когда в тебя стреляют из крупнокалиберного пистолета, так просто ты не отделаешься. Зажигалку загнало в грудную клетку, так что образовалась вмятина. Ее сплющило и разнесло на куски, от которых на коже Морта остались царапины, а одна серебряная щепка перерезала левый сосок почти пополам. Карман пиджака, куда вытек бензин, воспламенился. Но стрелок тем не менее продолжал лежать неподвижно, дожидаясь, когда полицейские приблизятся. Тот, который стрелял в него, кричал на ходу прохожим, чтобы те не подходили и не мешались тут, черт возьми.
Роланд лежал неподвижно, прислушиваясь к тому, как поскрипывают по асфальту ботинки стрелков, не обращая внимания на вопли Морта, пытаясь не обращать внимания ни на внезапное жжение в груди, ни на запах горелого мяса.
Ему под грудь просунулась нога, а когда его грубо поддели, Роланд позволил себе безвольно перевернуться на спину. Глаза Джека Морта были открыты. Мышцы лица обмякли. Несмотря на разбитую зажигалку и воспламенившийся пиджак, ничто на этом вялом лице не выдавало того, что внутри этого тела вопит живой человек.
– Боже, – пробормотал кто-то в толпе, – ты что, приятель, трассирующей в него пальнул?
