Всю свою умственную энергию, без остатка, он обратил к Госпоже Теней. Он не был уверен, что до нее дойдет этот телепатический сигнал, а если даже дойдет, то подчинится ли она его приказу, но он все же послал ее – стремительную, отточенную, как наконечник стрелы, мысль:
Весь мир наполнился грохотом поезда. Какая-то женщина закричала: «Господи, он собирается прыгнуть!» Кто-то схватил его за плечо, пытаясь оттащить назад. Но Роланд уже толкнул тело Джека Морта за желтую ограничительную линию и спихнул его с края платформы. Он упал на рельсы перед надвигающимся поездом, обхватив руками чресла, вцепившись в свою добычу – патроны и кефлекс, – которую он заберет с собой… обратно… если только ему удастся в нужный момент выйти из тела Морта. Если он успеет. И уже падая, он позвал ее – их – снова:
И только когда поезд уже надвигался в неумолимом вращении колес, Роланд повернул наконец голову и заглянул в дверь.
Он смотрел ей в лицо.
Джек Морт погиб в одиночестве.
Коробки с патронами и пузырек с кефлексом возникли рядом с физическим телом Роланда. Его руки судорожно цеплялись за них, но потом постепенно расслабились. Стрелок заставил себя подняться, осознавая, как лихорадка бьет его ослабевшее больное тело, в котором он оказался снова, слыша, как кричит Эдди Дин, как кричит двумя голосами Одетта. Он взглянул – и смотрел только мгновение, – но увидел именно то, что слышал: не одну женщину, а двух. Обе были безногие, обе темнокожие, обе очень красивые. И все же одна из них была злобной стервой, и внешняя красота не скрывала ее внутреннего уродства, а лишь подчеркивала его.
Роланд смотрел на этих сестер-близнецов, которые были, конечно, не сестрами, а двумя лицами: злым и добрым – одной и той же женщины, смотрел пристально, как завороженный.
А потом Эдди закричал снова, и Роланд увидел, как из моря выползают омарообразные твари и не спеша направляются туда, где оставила его Детта, связанного и беспомощного.
Солнце зашло. Стемнело.
Детта увидела себя в дверном проеме, увидела себя своими глазами и глазами стрелка, и смятение ее было таким же внезапным, как и у Эдди, но только более отчаянным и ошеломляющим.
Она была здесь.
Она была
Она слышала рев подходящего поезда.
Мгновенное ощущение, как будто ее вывернули наизнанку… а потом – боль.
Роланд кое-как спустился по пологому склону берега к тому месту, где лежал связанный Эдди. Движения его напоминали движения тряпичной куклы. Один из омаров уже потянулся клешней к лицу Эдди. Тот закричал. Стрелок отбросил омара ногой. Неловко нагнувшись, он обхватил руки Эдди и потащил его прочь, но было уже слишком поздно: сил у него почти не осталось, эти твари сейчас доберутся до Эдди, черт, до них обоих…
Эдди хотел закричать, когда один из омаров выдрал у него кусок штанины вместе с мясом, но из горла его вырвался только сдавленный хрип. Его душила петля, сплетенная Деттой.
Ползучие твари окружили их со всех сторон, сомкнувшись кольцом, подступая все ближе и ближе и алчно клацая клешнями. Стрелок вложил все свои силы в последний отчаянный рывок и… повалился плашмя. Он слышал, как они подступают со своими идиотскими вопросами и клацающими клешнями.
Грохот собственных револьверов привел его в величайшее изумление.
Две женщины лежали на пляже лицом к лицу, приподнявшись, как змеи, готовые атаковать, пальцы с одинаковыми отпечатками смыкались вокруг одинаковых шей с одинаковыми морщинками.
