– Ты, друг, говоришь сейчас точно как Генри. – Эдди расплакался сам. Ему не хотелось плакать. Он не любил слез. – У него тоже была своя Башня, только не темная. Помнишь, я тебе про нее рассказывал, про Башню Генри? Мы с ним были два брата, и, как я теперь понимаю, мы тоже были стрелками. У нас была эта Белая Башня, и он попросил, чтобы я пошел туда вместе с ним, только он так умел просить, что ему нельзя было отказать, вот я и вскочил в седло, потому что он был мой брат, понимаешь? И мы добрались до нее. Нашли свою Белую Башню. Но она оказалась ядом. Она убила его. И уже начала убивать меня. Ты видел, в каком я был состоянии. Ты спас мне больше, чем жизнь. Ты спас мою раздолбайскую душу.
Эдди обнял Роланда и поцеловал его в щеку. Почувствовал вкус его слез.
– Ну так что? Снова в седло? Поскачем искать этого человека?
Стрелок не произнес ни слова.
– Я имею в виду, мы пока что не видели здесь людей, но я знаю, они тут есть. Должны быть. И когда бы речь ни заходила о Башне, всегда там незримо присутствует человек. Ты ждешь встречи с ним, потому что тебе это зачем-то нужно, и, как говорится, кто платит, тот барин, хотя здесь, может быть, платят пулями, а не баксами. И что теперь? Снова по коням? В погоню за этим твоим человеком? Потому что, если все это – та же отрава, тогда лучше бы вам с ней было оставить меня на съедение омарам. – Эдди поднял глаза на стрелка. Под глазами чернели круги. – Да, я жил в дерьме. Но кое-что я усвоил: умирать в дерьме я не хочу.
– Это разные вещи.
– Да? Ты хочешь сказать, что тебя не зацепило?
Роланд молчал.
– Есть ли такая волшебная дверь, чтобы кто-то прошел сквозь нее и спас
Роланд молчал.
– Меня брат научил одной вещи, хочешь, скажу какой? – Голос у Эдди срывался от плача.
– Да. – Стрелок весь подался вперед, впившись взглядом Эдди в глаза.
– Если ты убиваешь того, кого любишь, значит, ты проклят.
– Я уже проклят, – спокойно проговорил Роланд. – Но, может быть, даже проклятые спасутся.
– Скажи мне только одно: ты допустишь, чтобы мы погибли?
Роланд молчал.
Эдди схватил его за лохмотья рубахи.
–
– Все мы умрем в свое время, – сказал стрелок. – Да, мир сдвинулся с места, но меняется не только он, с ним меняемся и мы. – Он прямо взглянул на Эдди, в отблесках тлеющих угольков его поблекшие голубые глаза стали цвета сланца. –
– Ты о чем?
– Обо всем, что есть и что будет, – так же спокойно отозвался стрелок. – Нам надо идти, Эдди. Мы будем сражаться. Будем страдать.
Теперь уже молчал Эдди. Он просто не знал, что сказать.
Роланд сжал его руку.
– Даже проклятые умеют любить, – сказал он.
Вскоре Эдди заснул рядом с Сюзанной – третьей, кого извлек Роланд, чтобы собрать новую тройку, – но сам Роланд еще долго сидел без сна, прислушиваясь к голосам ночи, пока ветер не высушил слезы у него на щеках.
Проклятие?
Спасение?
Башня.
Когда он придет к Темной Башне, там, у подножия ее, он прославит их имена. Там он прославит их имена. Прославит все их имена.
На востоке уже забрезжила пепельно-розовая заря, и только тогда Роланд – уже не последний стрелок на свете, а один из последних трех – тоже заснул, и снились ему сны, преисполненные гнева, пронизанные лишь одной светлой, утешающей нитью:
На этом заканчивается вторая из шести или семи книг, образующих долгое повествование под названием «Темная Башня». В третьей книге, «Бесплодные земли», описана примерно половина похода Роланда, Эдди и Сюзанны в поисках Темной Башни; в четвертой, «Колдун и кристалл», повествуется о волшебстве и обольщении, но большей частью – о том, что происходило с Роландом до того, как читатели впервые встретились с ним в пустыне, где он преследовал человека в черном.
