Темная Башня. Том 1 полностью

Роланд оглянулся.

– Давай я, – сказала Сюзанна.

– А прежде тебе приходилось?

– Нет, но ты мне подскажешь как.

– Хорошо.

– Мясо, – сказала она и улыбнулась ему.

– Да. – Он улыбнулся в ответ. – Мясо.

– Что случилось? – окликнул их Эдди. – Я слышал выстрел.

– Идет подготовка к Дню Благодарения! – выкрикнула она в ответ. – Иди помогай!

В тот день они отужинали прямо по-королевски, а потом стрелок уснул и, засыпая, глядел на звезды, ощущая свежую прохладу горного воздуха, и думал о том, что за все эти годы, которым нет счета, он впервые так близок к удовлетворению и покою.

Он заснул. И был ему сон.

Башня. Темная Башня.

Она стояла у самого горизонта посреди безбрежной равнины, окрашенной в цвет крови неистовыми лучами заходящего солнца, которое умирало. Он, конечно, не мог разглядеть лестницу, что поднималась спиралью в самому шпилю внутри ее кирпичной громады, но зато различал ряд окон, идущих вдоль лестницы, а в окнах ему виделись призраки тех людей, которых он знал когда-то. Они поднимались по лестнице вверх, все выше и выше, а сухой мертвый ветер доносил до него голоса. Они звали его.

Роланд… иди к нам… Роланд… иди к нам… иди к нам… иди к нам…

– Я иду, – прошептал он и проснулся, поднявшись рывком, обливаясь потом и сильно дрожа, как будто его лихорадка вернулась опять.

– Роланд?

Эдди.

– Да.

– Плохой сон?

– Плохой. Или, может, хороший. Непонятный. Темный.

– Башня?

– Да.

Они оба покосились на Сюзанну, но она безмятежно спала. Когда-то жила одна женщина, ее звали Одетта Сюзанна Холмс, потом появилась другая – Детта Сюзанна Уокер. Теперь возникла третья: Сюзанна Дин.

Роланд любил ее. За то, что она всегда будет сражаться и никогда не отступится, не подведет. Но он боялся за нее, потому что знал: если так будет нужно, он пожертвует ею – и Эдди тоже – без долгих раздумий и без оглядки.

Ради Башни.

Этой Богом проклятой Башни.

– Пора принять таблетку, – прервал его мрачные размышления Эдди.

– Они мне уже надоели.

– Заткнись и глотай.

Роланд проглотил таблетку, запив ее холодной водой, а потом вдруг рыгнул. Но это нормально. Это от мяса.

– Ты вообще знаешь, куда мы идем? – спросил Эдди.

– К Башне.

– А, ну да, – сказал Эдди. – Это знаешь, что это мне напоминает? Как какой-нибудь дурень из Техаса надумал съездить в городок Задницу Засвербило, что в штате Аляска, только карты дорог у него нет и что туда ходит, он тоже не знает. Где она, твоя Башня? В каком направлении?

– Подай мне мой кошель.

Эдди сходил за сумкой. Сюзанна зашевелилась, и Эдди замер на месте, в отблесках догорающих угольков от костра алые пятна и темные тени легли на его лицо. Как только Сюзанна затихла, он снова подсел к Роланду.

Роланд порылся в сумке, которая заметно потяжелела от патронов, добытых в том, другом мире. Долго искать не пришлось: немного у него осталось от прежней жизни.

Челюстная кость.

Челюсть человека в черном.

– Мы задержимся здесь ненадолго, – сказал он Эдди, – и я скоро поправлюсь.

– А ты узнаешь, когда поправишься?

Роланд чуть улыбнулся. Его уже не трясло, прохладный ночной ветерок высушил пот. Но перед мысленным его взором по-прежнему проплывали туманные образы: рыцари и друзья, прежние возлюбленные и враги, идущие вверх по спиральной лестнице, – промелькнут на миг в окнах и вдруг исчезнут. И еще Роланд по-прежнему видел тень Башни, в которой они были заключены: долгую черную тень, протянувшуюся по кровавой равнине смерти и безжалостного суда.

– Я — нет, – сказал он и кивнул на Сюзанну. – Но она узнает.

– А потом?

Роланд держал на ладони челюсть Уолтера.

– Когда-то она говорила.

Он поглядел на Эдди.

– Она снова заговорит.

– Это опасно, – вымолвил Эдди тихим и ровным голосом.

– Да.

– И не для одного тебя.

– Да.

– Я люблю ее, старина.

Да.

– Если с ней что-то из-за тебя случится…

– Я сделаю то, что должен, – сказал стрелок.

– А нас ты в расчет не берешь? Я правильно понимаю?

– Я люблю вас обоих. – Он поднял глаза на Эдди, и тот в последних отблесках догорающего костра заметил, что щеки Роланда блестят. Стрелок плакал.

– Ты не ответил на мой вопрос. Ты ничем не поступишься, да?

– Да.

– И пойдешь до конца?

– Да. До самого конца.

– И не важно, каким он будет, конец. – Эдди взглянул на стрелка, и во взгляде его смешались любовь, и ненависть, и вся мучительная нежность с болью пополам. Так один человек – безнадежно, беспомощно – тянется всем своим существом к другому, чтобы постичь его мысли, волю и устремления. Но тщетно.

Деревья застонали под ветром.