Я прекрасно понимаю, что некоторые читатели «Бесплодных земель» будут ужасно разочарованы таким окончанием книги, когда столько всего не разрешено. Мне самому было не слишком приятно оставлять Роланда и его друзей на попечение Блейна Моно, персоны, понятное дело, неласковой, и хотя вы совсем не обязаны верить мне, я признаюсь, что и сам удивился тому, как закончился этот том. Удивился, наверное, не меньше читателя. Есть книги, которые пишутся сами собой (или пишут сами себя, как вам будет угодно, – а эта книга как раз из тех), и лучше всего дать им закончиться так, как они сами того хотят. А я могу только заверить тебя, читатель, что Роланд и его друзья подошли к одной из поворотных точек своей истории. Они стоят сейчас на границе, у таможенного барьера, где мы оставим их ненадолго, чтобы они спокойно заполнили документы и ответили на вопросы. Этой обширной метафорой я всего лишь хотел сказать, что я решил пока отдохнуть от Роландова мира и что сердце мое оказалось достаточно мудрым и прозорливым, чтобы пресечь все мои попытки двинуться напролом дальше.
Пока неясно, о чем будет следующий том, хотя могу вас заверить, что ситуация с Блейном Моно обязательно разрешится, что мы узнаем кое-что новое о жизни Роланда в Гилеаде, когда он был еще совсем юным, и снова встретимся с Тик-Таком и этим загадочным персонажем Мервином, которого называют еще Мудрецом или Незнакомцем вне Времени. Именно с упоминания об этой таинственной жуткой личности Роберт Браунинг начинает свою эпическую поэму «Чайлд Роланд к Темной Башне пришел»:
Именно этот коварный и злобный лжец, этот темный могущественный волшебник хранит ключ от Крайнего мира и Темной Башни… для того, у кого хватит мужества, чтобы отнять его.
И для тех, кому это предначертано.
«Если я когда-нибудь напишу книгу для детей,
то хотел бы, чтобы она была похожа на эту»
Боб Брукс служил машинистом в Железнодорожной Компании «Срединный Мир», на линии Сент-Луис — Топека. Боб был самым лучшим машинистом Железнодорожной Компании «Срединный Мир», а Чарли — самым лучшим паровозом!
Чарли был паровозом марки 402 «Большой Парень», и только машинист Боб имел право сидеть на высоком сиденье в его кабине и давать гудок. Все знали, как гудит гудок Чарли — ВУУУ-УУУУ, — и когда он разносился веселым эхом над канзасскими степями, всякий, кто слышал его, говорил:
— Вот едут Чарли и Машинист Боб, самая быстрая команда от Сент-Луиса до Топеки!
Девчонки и мальчишки выскакивали из домов посмотреть, как Чарли и машинист Боб проносятся мимо. Машинист Боб всякий раз улыбался и махал им рукой. Дети улыбались и махали в ответ.
Машинист Боб обладал Особым Секретом. Он, единственный знал, что Чарли Чу-Чу по — настоящему живой.
Однажды, когда они возвращались из Топеки в Сент-Луис, Машинист Боб услышал пение — очень тихое и басистое.
— Кто это со мной в кабине? — сурово спросил Машинист Боб.
— Не волнуйся, — раздался вдруг тихий и хрипловатый голос. — Это всего лишь я.
— Кто это — я? — переспросил Машинист Боб все тем же суровым, серьезным голосом, потому что думал, что кто-то решил над ним подшутить.
— Чарли, — сказал тихий и хрипловатый голос.
— Ха-ха три раза! — сказал Машинист Боб. — Паровозы не умеют говорить! Я, может быть, много чего не знаю, но уж это я знаю точно! Если ты Чарли, тогда сдается мне, сумеешь сам дать гудок!
— Ну конечно! — сказал тихий и хрипловатый голос, и только он это сказал, как гудок оглушительно загудел, и над равнинами Миссури разнеслось:
— Батюшки-светы! — воскликнул машинист Боб. — Это действительно ты!
— Я же тебе говорил, — сказал Чарли Чу-Чу.
— Почему же я раньше не знал, что ты живой? — спросил машинист Боб. – Почему раньше ты со мною не разговаривал?
И тогда Чарли Чу-Чу пропел Бобу песенку своим тихим и хрипловатым голосом:
