Тратить время попусту я не стал. Ожидая откат навыка, я устремился к врагу, намереваясь прикончить метким критическим ударом по шее, но Паук совершенно неожиданно для меня извернулся с силой прикладывая меня последней левой рукой о бегущий монорельс.
Брызнула кровь, и я обнаружил себя летящим. От удара о статичную ленту монорельса я потерял одним разом половину запаса здоровья, но куда страшней было то, что меня отбросило прочь с состава.
Вот и пригодился улучшенный навык. В две применённых способности я вернулся к последнему вагону, едва не ушедшему вперед без меня, и вонзил эбонитовые клинки в медь.
Пустотник не пропустил мой манёвр и уже мчался ко мне от середины состава, чтобы одним пинком отправить в бесконечный полет на дно мира клеток, если оно у него есть. Я полез наверх, но у же понял, что мне не успеть. Никак. Скорость передвижения Паука запредельна, а теперь вокруг него виднеется вязкая темно-лиловая аура. Противник взялся за магию. Даже если я влезу обратно на крышу — ни единого шанса.
Навык цветосенции повышен. Текущий уровень — 4.
Сжимая спасительные рукояти клинков, я выпустил на волю васильковые небеса с эффектом мороза. По двум тонким эбонитовым мостикам он плавно перетек в медное царство вагона, перекрашивая красноватый цвет металла на голубой.
Оказавшись на крыше вагона, Цвет многократно ускорился, устремившись мгновенно перекрашивать весь состав.
Паук ничего не успел понять. Едва его нога коснулась окрашенного участка, как тело его мгновенно покрылось изморозью, обратившись ледяной статуей.
Мне хватило сил подтянуться и пользуясь неровностями старой конструкции взобраться наверх. Каким бы ни был таймер заморозки, времени против высокоуровневого врага у меня почти нет. Разница в уровнях всегда сказывается на длительности контролящих способностей.
В правой руке возник рейлин, что никогда не покидает своего владельца и китаровый диск взвился в замехе, чтобы отсечь красивое эльфийское лицо уродливой твари, но Паук не собирался так просто умирать от моей руки.
— Ты проиграл. Конечная близко, — с этой рубленой фразой сквозь покрытые инеем губы, он с силой ударил сохранившей подвижность механической рукой на спине по монорельсу, сбрасывая свою застывшую тушку вниз, во тьму мира клеток.
Я попытался ухватить его, но не успел. Раскрыв все руки на манер настоящего паука, летящего вниз, он вдруг рассмеялся леденящим злорадным хохотом, в котором не было ни грамма досады от того, что я в третий раз смог отбить его атаку.
— Ахахаха! Ты проиграл!! Вы все проиграли!!! — уходил в пустоту его крик, а перед глазами мир развернул название локации, в которую мы прибыли:
Зоосад.
Перед стальной лентой монорельса из тьмы мира клеток проступала новая локация. Очередной участок отколовшегося города. Разве что дома здесь были больше, возвышаясь на четыре, пять, а то и шесть этажей вверх.
Но ложного кристаллического неба или сети корнецветов здесь не было, а потому чернеющие цепи с черной мглой были ему заменой. Мрачное, тревожное и немного сонное место. Лишь слабое синеватое сияние, источник которого я так и не смог найти, освещало редкие участки каменистой земли с редкими травами.
Огромные цепи врезались в зависший в пустоте накренившийся и разорванный на части остров. Именно они и держали это место на весу.
Надломленные дома утопали в темно-зеленой флоре, хотя сразу же возникал вопрос — где эти растения получают свет, если здесь практически нет его источников? Или этому виду травы свет не нужен вовсе?
Состав замедлился, давая нам возможность как следует рассмотреть место, в котором мы оказались.
В редких сполохах светлячков угадывались очертания навеки застывших зданий, ставших пристанищем для плетущихся растений. Слух же говорил о множестве небольших ручейков, текущих прямо между домов, да и в воздухе чуялась неожиданная сырость, резко контрастирующая не только с серыми землями, но и миром клеток. В какой-то момент даже знакомо повеяло открытым Подземьем, но это сходство оказалось мимолетным и быстро исчезло.
Монорельс вновь развернулся, ныряя между двух связанных друг с другом островов. Зазевавшись, наблюдая с крыши на местность вокруг, я едва не свалился, столкнувшись с натянутой цепью толщиной лодыжку. Множество таких были натянуты между островами горизонтально, порой едва не касаясь монорельса и идущего под ним состава.
