Вот только чем больше она думала о вероятности успеха с первой попытки правильно использовать артефакт, да еще и добраться до никогда не виденного ею места, тем меньше ей хотелось это проверять. Может, Мельтара сама понадеявшись на память улетела во тьму, и теперь несется вниз, к своей смерти?
Но тут из мрака вылетел стремительный силуэт демонистки, со звоном поймавшей и уцепившейся за цепь, на которой висела Рин. В руке у девочки была уходящая во мглу веревка с прикрепленной на конце кошкой.
Поймав цепь и соединив с веревкой, она снова прыгнула в темноте, и исчезла, подтягивая верёвку к себе и уводя её вместе с ней.
Интересно, сколько у неё силы? Ржавая цепь, на которой она висела, сама по себе была не легкой, плюс вес самой Рин. Однако вскоре из темноты проступил едва заметный силуэт проводницы, крутящей за ручку какой-то механизм.
— Все в порядке, слезай.
После всего пройденного, сползать по цепи вниз было уже совсем не страшно. Опасность свалиться и разбиться насмерть столь часто за последние минуты хлопала её по плечу, что даже Мортис где-то на троне мира мертвых неодобрительно покачала головой.
Тара стояла всего в паре метров, но образ её все равно расплывался во мгле. Рин вспомнила, что уже видела похожее во время пути через земли кристаллидов и еще позже, в изломанных землях.
— Темновник, — с удивлением прошептала бывшая серафима.
— Агась, — подтвердила демонистка.
— Где мы?
— На станции.
— Где? — Рин подумала, что ослышалась, но проводница охотно пояснила:
— Станция — это летающий дом — Они еще древнее, чем мир клеток. Говорят, их сделали вороны.
— Вороны? — с сомнением переспросила архонка, присаживаясь на металлическую платформу, вокруг которой кто-то заботливо рассадил поглощавшее свет растение.
Железная поверхность говорила сама за себя. Вместо пышного буйства люминориса, тут рыжела ржавчина.
— Здесь рядом проходит лента, под которой летают крылья.
— Вороний монорельс, сделанный не воронами, — поделилась своими мыслями Рин, но Тара лишь пожала плечами.
— Тебе виднее, наверно. Не забудь, кстати, показать мне что делает механическое сердце. Ты обещала.
— Обещала постараться, если найдется подходящее место, — тяжело вздохнула Рин.
Станция была хорошо знакомо её спутнице — та непринужденно прошлась по небольшому помосту, присела рядом с деревянным, обитым свежей сталью, ящиком, и открыла.
— Подожди немного и не свети, — в руках у Тары появилась длинная подзорная труба со складной треногой. Девочка умело установила её на углу, рядом с обильно разросшимся кустом темновника, нашедшего себе место в заполненной землей металлической конструкции.
Похоже Мельтара ухаживает и за этим садом. Свет темновник любит, хотя может обходится и темными местами. Но вот без регулярного полива куст бы не выжил, не то что так разрастись. Интересно, как давно она здесь все это посадила?
— Изыди в пустоту, бездушная, — выругалась девочка.
— Что-то не так?
— Чихары, — выплюнула Тара.
— Местные монстры?
— Причина, по которой мы спим только внутри клеток. Как и мерлы внизу.
— Ясно, — ответила Рин, едва не добавив «что ничего не ясно».
Демонистка замерла рядом с трубой еще на некоторое время. Как можно что-то видеть с её помощью в кромешном мраке архонка не представляла. Будь это магический артефакт — и ладно, но предмет был самым простым. Даже редкость — обычная.
— Извини, я была не права. Нам придется немного сменить маршрут через маятник с ловцом.
— Через что? Хотя нет, — замахала архонка руками. — Не говори ничего — лучше мне этого не знать. Просто скажи, что нужно делать.
Мельтара просияла. Похоже, именно такого ответа она от нее и хотела.
— Ты уже ходила маятником, помнишь? Делай все точно так же.
Видимо преисполнившись оптимизма и веры в лучшее, девочка скрылась внутри облачка тьмы, порождаемого зарослями темновника, и через мгновение пришла с двумя длинными цепями.
— Держи. Сделала как раз на такой случай, — проводница протянула Рин первую цепь, а затем не говоря больше ни слова с разбегу прыгнула в пропасть, держась двумя руками за цепь. Крылья, к слову, она сняла и спрятала в инвентарь.
Почему-то это придало бывшей серафиме чуть больше уверенности, и та не стала долго думать и сомневаться. Чем больше мыслей — тем больше сомнений, и следом за ними — страхов. Иногда нужно просто делать, а не думать о деле.
Ветер привычно обдал лицо архонки, убирая отросшие волосы за спину. Маленький янтарный огонек преодолел пропасть. Перед её глазами пронеслись очкертания еще одной станции, только значительно более кустарной, сбитой из цепей и металлических платформ, лишенных ограды.
То, что Рин не спросила проводницу, когда следует отпускать цепь, она поняла слишком поздно. Ладони быстро покрывались влагой, а маятник показался скользким. Что делать? Лететь обратно глупость — инерции цепи никак не хватит вернуть ее обратно. Если она не отпустит её сейчас, то с каждой минутой множится шанс оказаться над пустотой.
И находясь во тьме меж бесконечно далеких янтарных огней, она отпустила руки, доверившись чуду и немножко — своим собственным размышлением.
