Темная дикая ночь полностью

— Ну ладно-ладно, — отвечаю я. — А как насчет Heart[41]? Ты выберешь сегодняшних молодых телок, горланящих «Barracuda», или же самих сестер Уилсон в их шестьдесят…

Оливер выглядит потрясенным.

— Из тебя какая-то фиговая феминистка.

Смеясь, я ему отвечаю:

— Феминизм тут не при чем. Я просто рассуждаю. Представь себе реалити-шоу, где идет кастинг участниц для трибьюта. Насколько же нужно ненавидеть свою великолепную карьеру длиной в сорок лет, чтобы потом состязаться со своей же трибьют-группой?

Он подходит и ерошит мне волосы.

— Вот почему я никогда тебя не оставлю.

Я замираю, затаив дыхание, и все внутри побуждает меня насторожиться.

Наверное, моя реакция написана у меня на лице, и до Оливера тут же доходит, что он сказал.

— Черт, Лола, — он обнимает меня за плечи и притягивает мое лицо к своей шее. — Я просто хотел сказать, ты такая милая. Конечно же, я тебя никогда не оставлю.

И это правда, говорю я себе. Он серьезно.

— Может, вы двое уже наконец перепихнетесь, и покончим с этим? — стонет НеДжо с дивана. — Господи боже, кто-нибудь, нужно срочно освятить это прóклятое место.

Мы отодвигаемся друг от друга, но на этот раз иначе. Наши руки разъединяются куда медленней: ладони, пальцы, затем их кончики.

— Мне нужно сделать несколько звонков, — говорю я Оливеру. — Чем будешь потом занят?

Он пожимает плечами и смотрит на мой рот.

— Пока не знаю.

Я спиной иду к двери, наблюдая за его медленно расцветающей улыбкой. Внутри меня что-то щелкает. Я словно наклоняюсь и сама подаю тот мячик в центр площадки.

— Окей, я позвоню тебе попозже.

Я давно знаю, что Лола редко когда повинуется импульсу. Если не считать нашу свадьбу в Вегасе, ей обычно требуется время — будь то секунды или дни — чтобы взвесить все «за» и «против». Никогда не знал кого-то, настолько осмотрительного.

Впервые я заметил это на пляже одной потрясающей августовской ночью. В тот день вышла ее книга и тут же оказалась на вершинах чартов в своем жанре. Тогда я пьяный рванул к воде и, разувшись на бегу, нырнул прямо в одежде.

Лола была еще пьянее меня, но, еле волоча ноги, она подошла к полосе прибоя и, замявшись, уселась на песок.

— Мне не во что переодеться, — промямлила она. После чего упала на спину, раскинув руки в стороны. — Я промокну и вся буду в песке.

— Ты уже в песке, — заметил я, убирая мокрые волосы со лба.

— Зато не мокрая. И у тебя дома для меня нет одежды.

Я хотел отпраздновать объяснением в любви, пивом и безудержным трахом. Хотел сказать ей: «Да хрен с ней, Лола, можешь переодеться в мое. Ты вообще можешь ни во что не одеваться».

Но я промолчал. Потому что уже тогда знал, что нельзя давить. Ей не хотелось плавать и не хотелось ехать домой в промокшей насквозь и тяжелой одежде.

Именно знание этой черты ее характера позволило мне спокойно отпустить ее из магазина — когда она так многозначительно спросила, что я делаю сегодня вечером — и, расслабившись всем телом, отступить за стойку.

И это же помогает понять, почему все общение с ней за последнюю неделю выглядит как два шага вперед и один назад. Но когда всего через пятнадцать минут она пишет мне, можно ли ей прийти ко мне вечером… по биению своего сердца я чувствую, что Лола уже приняла решение. И остается только надеяться, что оно то, какое я хочу.

Я пишу в ответ простое: «Конечно».

Три часа спустя, одновременно с тем, как Ансель берет свои ключи, раздается звонок в дверь.

— Ожидаешь компанию? — он смотрит на дверь и затем поворачивается ко мне. Он приходил взять на время моющий пылесос для своего нового дома, но задержался на час, болтая о новом жилье, о том, как хочет, чтобы Миа забеременела, и о прочих своих идеалистичных мечтах.

В окне виден силуэт Лолы, и это именно та причина, по которой я хотел спровадить его до ее прихода.

— Просто ужинаю с Лолой, — говорю ему я.

— «Просто ужинаю с Лолой», — самодовольно ухмыляясь, повторяет он.

— Давай домой, Ансель.

— А я и собираюсь, — отвечает он, посмеиваясь всю дорогу до двери.

Я открываю дверь, и мое сердце подскакивает при виде ее, стоящей там, и одетой, будто только что пришла с какой-нибудь вечеринки или интервью.

— Что-то Оливер сегодня ворчливый, — говорит ей Ансель.

— Правда? — отвечает она. — А я собиралась предложить сыграть в покер, но теперь сомневаюсь, выдержит ли напряжение этот любитель посостязаться.

— Напои его и обчисти до последнего цента. Это меньшее, чего он заслуживает.

Она поворачивается ко мне с улыбкой, явно довольная этой идеей.

— Так и запланировано.

Я слегка усмехаюсь.

— Ну удачи тебе.

— Как бы ни жаждал посмотреть на эту кровавую бойню, но поеду: я пригласил Миа на ужин. Пока, друзья, — говорит Ансель и наклоняется быстро поцеловать ее в щеку. Я почти отчетливо слышу, как он ей говорит: «Прикончи его», — после чего сбегает с крыльца, и остаемся только мы двое. Снова.

Лола идет мимо меня в дом, и в ее движениях заметно что-то новое. Больше женственности, и она это осознает.