Темная дикая ночь полностью

— Все хорошо? — спрашиваю я.

Рядом с кухней она останавливается и поворачивается ко мне.

— Хорошо, — она убирает свои густые волосы за уши. Они тут же падают назад, и она снова улыбается, выглядя моложе, чем есть на самом деле. — Ансель хорошо погостил?

Я озадаченно улыбаюсь.

— Что? Да, он хорошо погостил.

Лола продолжает улыбаться и смотреть на меня.

— Рада, что вы, парни, сегодня повидались.

— Что с тобой? Твои потуги вести светские беседы так же ужасны, как и у моей тетушки Риты из Брисбена.

Смеясь, она идет на кухню, и я слышу звук открывающегося холодильника, звон бутылок и как он закрывается.

— Наверное, я нервничаю, — громко отвечает она.

Мой пульс грохочет в районе шеи.

— Нервничаешь от чего?

Теперь слышен какой-то шелест, позвякивание стаканов и звук льющейся жидкости, после чего она возвращается.

Покачивая бедрами, Лола подходит ко мне, протягивает пиво и шот текилы и смотрит мне в лицо.

— Нам сегодня о многом нужно поговорить, — говорит Лола.

Я сглатываю, желая раствориться в ней. Инстинктивно улыбаясь от ее близости, я спрашиваю:

— Вот как?

Она кивает, мизинцем убирая прилипшую к губам прядь волос.

— В Л-А ты сказал много интересного.

— О чем ты не подозревала? — тихо уточняю я.

— Возможно, не подозревала, да, — так же тихо говорит она, задерживаясь взглядом на моих губах, после чего смотрит в глаза. — Хотя уже давно хотела услышать.

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но она перебивает меня уже обычным голосом:

— Но сегодняшнее правило номер один: никаких поцелуев.

Она выпивает свой шот, морщится и делает большой глоток пива. А я поперхнулся своим.

— Что, прости?

— Ты слышал, — отвечает она.

Морщась, я большими глотками пью пиво.

— Никаких поцелуев когда?

— Пока мы пьяные, — объясняет она. — Я хочу поговорить.

Моя грудная клетка ощущается слишком тесной для всего, что внутри: сердце, легкие, эмоции, — и это не дает нормально вздохнуть. Вот оно, да? И происходит уже прямо сейчас?

Я протягиваю руку к ее волосам и спрашиваю:

— А существует правило номер два, если первое будет нарушено?

Ее медленно расцветающая улыбка просто волшебная.

— Не умничай.

Улыбаясь в ответ, я шепчу:

— Постараюсь.

Во мне бушует каждая капля крови. Наконец-то, блядь.

— И что сейчас тут происходит, Сладкая Лола?

Она невинно пожимает плечами.

— Мы будем играть в покер.

— Я тебя в порошок сотру, — предупреждаю я, прежде чем снова поднести бутылку ко рту.

Лола наблюдает, как я пью.

— Скорее это тебе придется стереть тут везде пыль своей одеждой, а я полюбуюсь, — я приподнимаю бровь, и она добавляет: — Мы будет играть на раздевание.

С удивленным смешком я отвечаю:

— Мы действительно о многом поговорим, если будем играть на раздевание, но при этом без поцелуев.

Повернувшись, Лола достает из кухонного ящика колоду карт и жестом приглашает меня присоединиться к ней за обеденным столом.

Все это так внезапно… но в то же время есть ощущение, что я ждал уже целую вечность. Я хочу шагнуть за границы нашей дружбы. Хочу сделать этот шаг и еще один за ним. Лола ворвалась сейчас ко мне, готовая все сметать на своем пути, и хотя я никогда ее такой не видел, ни за что на свете ее не остановлю.

Решительная Лола — это потрясающее зрелище.

Она похлопывает рукой по столу и этим отвлекает меня от своих мыслей.

Я сажусь напротив нее. Мы встречаемся взглядами, и никто из нас не смотрит в сторону и не рушит это напряжение. Мы так долго ходили вокруг да около, что клянусь, кожу покалывает, а в голове крутится вопрос: чем закончится этот вечер.

— Делаем ставки, — шепотом говорит она и убирает в сторону волосы, чтобы снять серьги. Она бросает их в центр стола и выжидающе смотрит на меня.

Я оглядываю себя в поисках, что вообще у меня есть. Часы. Джинсы, футболка, ремень, очки. Нет даже обуви и носков.

— Кажется, мы не на равных.

— Везет же мне.

Она понятия не имеет, что это я себя считаю везунчиком. Раз уже заслужил ее доверие. И особое расположение. А еще что стал свидетелем, как она берет свою долю ответственности за наши отношения. Я улыбаюсь и хочу снова сказать, что люблю ее.

Но вместо этого я снимаю часы и кладу их на стол, пока она сдает нам по пять карт.

Мы смотрим, каждый в свои, разложив их, и мать вашу, у меня две чертовы пары: два валета, две тройки, — и семерка.

— Твой настоящий покер-фейс никуда не годится, — хихикая, замечает она. — Неожиданность века.

— Могу раздеть тебя одной левой, — говорю я, помахивая перед ней картами и ощущая, как внутри меня теплеет, когда замечаю, что она схватывает двусмысленность. — Я открываюсь, — я беру свой ремень, медленно снимаю его и, свернув, кладу на стол. — Открывайся или скидывай, Кастл.

— А ты знаешь, что не аннулируй мы наш брак, я была бы Лорелей Ло?

Я киваю.

— Думал об этом раз или два, хотя всегда считал, ты оставила бы свою фамилию.

— Я до странного традиционна, — положив карты рубашкой вверх, говорит она. Как только я подумал, что Лола будет скидывать, она берется за край своего свитера и снимает его через голову.

Под ним на ней только бюстгальтер.