Темная дикая ночь полностью

— Я не сомневаюсь, что все это подавляет и пугает. Так же уверен, что страшит необходимость поделить свое внимание между этими двумя объектами любви. Ты не хочешь потерять ни один из них. И ни один не хочешь бросить. При том, что Рэйзора ты знаешь дольше.

Оглянувшись на сковородку, я аккуратно переворачиваю хлеб и яйца.

— Ты сделала глупость, а Оливер, вместо того чтобы оставаться сильным и непоколебимым, как скала — таким, к какому ты и привыкла — отошел в сторонку и дал тебе то, о чем ты просила. А на свидание пошел, чтобы убедить тебя в своей точке зрения.

Не оборачиваясь, я чувствую, как он наклоняется вперед, локтями опираясь на стойку.

— Я верно оценил ситуацию?

Я поправляю яичницу краешком лопатки, не глядя на его, уверена, самодовольную улыбку до ушей. Мне неприятно, что этот разговор еще раз прошелся по ранам, оставшимся после ссоры с Оливером в баре.

— Да.

Папа встает и идет к шкафу взять тарелки.

— Но, по крайней мере, он сделал, о чем ты его просила, так что тебе нечему удивляться.

У меня вырывается недоверчивый смешок.

— Намекаешь, что я намеренно саботировала отношения с Оливером?

Папа качает головой.

— Я всего лишь говорю, что ты не простой человек. У тебя есть провальный опыт в отношениях, и не зависимо от твоего решения, будто он распространится на последующие, это не так. Я всегда беспокоился, что у тебя что-то вроде синдрома покинутости [58], и отчасти я прав, — я смотрю на него, разинув рот и мысленно сочиняя отповедь века, но он продолжает: — Но мне кажется, на самом деле ты боишься не оказаться брошенной, Лола. А боишься, что это тебе придется отказаться от того, кого любишь.

Внутри мне что-то с грохотом рассыпается.

— Папа…

— И поэтому отказываешься заранее. Или же, исходя из того, что хорошо тебя знаю, ты в принципе не позволяешь отношениям становиться глубже.

Я изо всех сил стараюсь проглотить огромный комок в горле, раскладывая лопаткой наш завтрак по тарелкам, что он держит в руках. Мельком глянув на него, я уже не могу отвернуться.

— Ты не твоя мама, детка, — шепотом говорит он.

Горло стискивает еще сильней.

— Я знаю.

— Нет, — он кладет одну руку мне на щеку. И поворачивает мою голову, чтобы я снова посмотрела на него. — Услышь меня сейчас. Ты не она.

Я киваю — торопливо и молча — смаргивая слезы.

— Выясни, как сбалансировать отношения с Оливером с карьерой, о которой ты мечтала всю жизнь, — говорит папа. — Потому что иначе останешься ни с чем, если решишь, что должна выбирать.

Выйдя из лифта, на другом конце коридора я вижу Лондон. Она в шортах и топе, из-под которого видны завязки ее бикини.

Закрыв дверь и выпрямившись, она оборачивается и замечает меня.

— Привет, бродяга. Пыталась до тебя дозвониться, но ты не отвечала.

— Извини, — говорю я. — Я была у Грега.

Они кивает и кидает ключи в свою маленькую сумочку.

— Я так и подумала. В ванной нет твоей зубной щетки, но при этом ты была не у Оливера.

Кивнув, я поправляю ремешок сумки на плече.

— Эллен его бросила, и я поехала посмотреть, как он.

Выражение ее лица прекрасно отражает мое двойственное к этому отношение. Она знает, что я была не большая фанатка Эллен.

— Он в порядке?

— В порядке, — покусывая губу, я пытаюсь не выглядеть спятившей или ревнующей, или какой-нибудь еще, когда спрашиваю: — А как ты узнала, что я не с Оливером?

Ямочки Лондон — милейшие на свете, а ее улыбка такая успокаивающая, что мне тут же хочется ее обнять.

— О, я столкнулась с ним в «Царской Гончей».

Оливер был без меня у Фреда? Мое сердце падает.

— Ого.

— Я приходила пообщаться с Фредом насчет работы, — говорит Лондон. — А когда выходила из его кабинета, увидела сидящего за стойкой Оливера.

Избегая встречаться с ней взглядом, я ищу в сумке свои ключи.

— Он был… с Финном, Анселем или с кем-то еще?

Понимающе улыбаясь, Лондон прислоняется спиной к стене и скрещивает руки на груди.

— Не-а. Просто сидел один, мрачный и вызывающий жалость и умиление. Мы поболтали пару минут, потом я сказала, что тебя до завтра не будет, и он спросил, не против ли я устроить дружеские посиделки.

— А-а, — мысль об Оливере, нуждающемся в компании, заставляет меня грустить. Я очень благодарна Лондон, что она оказалась рядом с ним — с ее легким чувством юмора и умением отвлечь от переживаний. Лондон неуязвима ко всякого рода драмам.

Ее волосы собраны в небрежный пучок, и когда она кивает, слегка покачиваются выбившиеся из него пряди.

— Думаю, ему просто была нужна компания, и он не хотел пить в одиночку. Что было очень кстати, ведь все мы знаем, что у меня не бывает планов по вечерам, — она смеется, а потом кивком показывает в сторону нашей квартиры. — Кстати, он по-прежнему здесь.

Мне становится жарко, а взглядом я готова в двери проделать дырку.

— Он что?

— Парню не много было надо. Два пива, три эпизода «Ходячих мертвецов», и он готов. И сих пор не проснулся, — он показывает большим пальцем себе через плечо. — Он на диване.

Я смотрю на ключи в своей руке. В моих планах было ему позвонить или прогуляться до его магазина, но перед этим я хотела немного подумать.

— Спасибо, что составила ему компанию.