Я опасалась погони. Сейчас, когда схлынуло возмущение, я понимала, что погоня будет и хотелось бежать прочь со всех ног, но мой новый знакомый шел неторопливо, все так же приобнимая меня за плечи и я не нашла в себе сил прекратить это – господин Эллохар, я вспомнила его имя, не казался мне опасным, а его поддержка выражала скорее дружеское участие. А еще, не хотелось признаваться самой себе, но его рука была тем единственным, что не позволяло продрогнуть окончательно. Но все же – погоня.
– Господин Эллохар, нам следует идти быстрее, – попросила я.
– Вы замерзли? – его задумчиво-печальный вопрос показался неожиданным.
Но куда более неожиданными были действия! Мужчина остановился, снял с себя камзол и не спрашивая, надел его на меня, после застегнул на все пуговицы и взяв за руку, спросил:
– Куда мы идем?
И я перестала смущаться из-за его поступка. Смущение отступило полностью, словно смытое волной накатившего на меня отчаяния. Страшно и дико осознавать свое одиночество в пустом доме, мне тогда казалось, что я не выдержу, что хуже уже быть не может. Может. И вот я стою совершенно одна, мой мир разрушен, у меня ничего нет, никого нет, мне некуда идти и… Сумасшедший осторожно сжал мою ладонь, погладил большим пальцем, а я поняла, что такое соломинка для утопающего.
– Мне кажется, что идти вам некуда, – тихо произнес мой собеседник.
Его слова еще кружились осознанием в моем сердце, но я уже уверенно ответила:
– Это только так кажется. Я точно знаю, что нужно только подумать, хорошо подумать, и выход обязательно найдется. Так мама всегда говорила, и знаете, со временем я поняла насколько это правильные слова.
– Слова правильные, – подтвердил мужчина, – и все же – вам есть куда пойти?
– Мне нужно подумать, – собственный голос показался мне жалким. И продолжила я уже более уверенно, – а сейчас нужно забрать свои вещи.
Про себя с отчаянием подумала «Все что от них осталось, все что не сгорело…».
– Наверное, я больше никогда не смогу смотреть на огонь, – не знаю, почему я произнесла это.
– Огонь? – переспросил мой спутник.
– Огонь, – едва слышно подтвердила я, – он отнял у меня даже те осколки, что оставались от моей прежней разбитой вдребезги жизни…
И я вновь начала идти, увлекая своего странного знакомого, потому что, несмотря на откровенно неприличное нахождение моей руки в его ладони, отпускать я не хотела. Мне казалось, стоит выпустить – и мрак накроет окончательно, задушит тьмой, поглотит отчаянием. Я…
Мужчина резко остановился, неожиданно обнял, прижимая мою голову к своей груди и все. Он просто стоял, обнимая посреди ночи. Несколько секунд, но эта молчаливая поддержка, это чувство безопасности и тепла – мне стало легче. Действительно легче.
– Так значит, мы забираем ваши вещи? – тихо спросил господин Эллохар.
Я смутилась, осознав, что обнимаюсь с незнакомым мужчиной посреди улицы, мгновенно отпрянула, оправила его камзол, что смешно висел на мне, вытерла слезы и вспомнила о приличиях.
– Вам, наверное, нужно идти? – спросила неуверенно, ведь ходил он сам и вряд ли с определенной целью.
В его состоянии не до целей.
Мужчина улыбнулся, вновь взял меня за руку, и произнес:
– Найриша, дело в том, что мне есть куда пойти, есть где переночевать и даже есть те, кто накормит. И отчетливо видя, что у вас ничего этого нет, я хочу предложить…
Молча попыталась вырвать руку из его ладони – нежные пальцы вдруг стали подобны металлу, изменился и голос:
– Прекратите.
Сумасшедшие иногда откровенно пугают, но стоит ли бояться. Я прекратила попытки высвободится, и почему-то предельно честно ответила:
– Я очень благодарна вам за поддержку, господин Эллохар, действительно благодарна, но я самостоятельно решу свои проблемы.
– Как с лечебницей? – в голосе прозвучала явная ирония. – Неужели вам стало легче, Найри?
Учитывая быструю смену настроений, этот мужчина действительно нуждается в лечении, вот только непонятно, почему я все так же честно отвечаю ему.
– Стало, – вскинув подбородок, я посмотрела на господина Эллохара. – Я знаю, что нужна людям, что должна помогать, я понимаю, что… нужна.
– Да, это важно, – почему-то мой странный собеседник значительно помрачнел, словно и ему было невыразимо трудно.
Я вновь взяла его за руку, и повела к доходному дому госпожи Урас. Мы шли молча, и дошли достаточно быстро – грязная таверна куда приволок меня Джекас находилась всего через шесть домов от доходного. Дверь мне открыла какая-то незнакомая женщина, попыталась мне что-то сказать, но взглянув на моего спутника, как-то пошло-понятливо усмехнулась, и пропуская, произнесла:
– Только вы там не шумите особо, мой хоть и спит, но пьяный, услышит – взбесится.
Недоуменно взглянув на нее, я хотела переспросить, но женщина уже ушла в темноту дома.
– Господин Эллохар, – я обернулась к мужчина, – думаю вам лучше подождать меня здесь… если хотите, или можете идти… не хочу обременять вас.
Взгляд сумасшедшего отразил такую гаму жалости, сострадания и вместе с тем неодобрения, что я поспешила наверх по грязной лестнице, более не рискуя обратится к нему.
