После того, как последователи Гитлера приняли его точку зрения и поняли, что он поддержит их в деле убийства евреев, начался настоящий вал инициатив снизу. Таким образом, Гитлер создал гораздо более динамичную систему уничтожения, чем та, в рамках которой бы ему пришлось лично одобрять каждый шаг. Происходившее было не просто применением в отношении «окончательного решения еврейского вопроса» принципа
Нацисты, подобные Хеппнеру, чувствовали возможность выдвигать свои собственные инициативы по «решению» созданной ими самими еврейской «проблемы». Это, а также их собственный антисемитизм, привело к одному из наиболее значительных последствий харизматического правления Гитлера — интернализации ответственности. Что бы ни говорили многие из этих людей по поводу того, что они «просто выполняли приказы» в рамках кампании по уничтожению, они действовали добровольно, поскольку считали, что поступают правильно. Адольф Эйхман, к примеру, сказал в 1945-м своим коллегам, что мысль о том, что он сыграл значительную роль в гибели миллионов евреев «давала ему чувство столь невероятного наслаждения, что он сошел бы в могилу с улыбкой»‹66›. Даже люди, подобные Гансу Фридриху, рядовому солдату, служившему в 1-й пехотной бригаде СС и лично расстреливавшему евреев осенью 1941 года, более чем 60 лет спустя, говорили, что не испытывают никаких сожалений, поскольку их «ненависть к евреям была слишком сильна»‹67›.
И за всем этим стояла фигура Адольфа Гитлера — санкционировавшего, поддерживавшего и вдохновлявшего убийства. В 1942 году Гитлер продемонстрировал готовность к компромиссам и прагматическим действиям: в апреле, выслушав доклад Альберта Шпеера, он согласился улучшить условия труда гастарбайтеров с Востока‹68›, но это не касалось евреев. Они были обречены на смерть вне зависимости от положения на фронте. Не будет преувеличением предположить, что с этого момента Гитлер видел лишь одну
Декабрь 1941 года ознаменовал коренной поворот в ходе войны: отныне наиболее вероятным исходом для нацистов представлялось поражение. Провал «блицкрига» — плана молниеносной войны и разгрома Советского Союза, — вступление в войну Соединенных Штатов, гигантские трудности, с которыми столкнулись нацисты, пытаясь управлять огромными территориями, при этом уничтожая их жителей миллионами — вот неустранимые причины, обусловившие начало конца.
Альберт Шнайдер, солдат одного из немецких подразделений, застрявших под Москвой, был одним из тех, кто уже тогда понял, что «война уже проиграна — все кончено хотя отступление еще даже не началось». И, по его мнению, дело не только в военных неудачах немцев, а дело в том, как ведут себя немецкие войска на оккупированных территориях. «Местных (т. е. советских граждан) постоянно грабят, отбирают все, все погреба перерыли в поисках картошки, ну и так далее — и никому в голову не приходит, что они и сами с голоду помирают. Это я к тому, что если бы к людям относились по-человечески — может, мы и выиграли бы эту войну»‹1›.
Как и всегда, Гитлер с помощью Геббельса вину за провал «блицкрига» возложил на других — в основном на своих генералов. Например, в марте 1942-го он так охарактеризовал Браухича: «этот тщеславный, ни на что не годный трус не способен даже оценить ситуацию — не то что овладеть ею». Геббельс, который имел обыкновение заносить высказывания фюрера в дневник, записал тогда — и, по всей видимости, без иронии: «Своим (т. е. Браухича) постоянным вмешательством и неповиновением он полностью провалил план Восточной кампании, столь блестяще разработанный фюрером»‹2›.
