Но, когда на смену весне пришло лето 1942 года, стало казаться, что после зимних неудач дела пошли немного лучше — по крайней мере внешне. На Дальнем Востоке японцы вели войну с американцами, хоть и потеряли свои основные авианосцы в битве за Мидуэй в июне 1942 года. В Западной Сахаре Эрвин Роммель быстро превращался в настоящего героя Германии, особенно после того, как 20 июня его африканский корпус захватил Тобрук и взял в плен тридцать тысяч солдат союзников. В Арктике в начале июля немецкие субмарины и самолеты разгромили союзный конвой
Подобную же, почти карикатурную самоуверенность демонстрировал и один из старейших соратников Гитлера Герман Геринг. Он успел настолько усвоить привычку своего шефа игнорировать любую здравую критику, что в августе 1942 года позволил себе устроить, словно строгий директор, распекающий школьников, заслуживших на хорошую трепку, выволочку целому собранию высокопоставленных нацистов c участием группы спецуполномоченных рейха на оккупированных территориях. «Видит Бог, — говорил он, — не затем вас туда посылают (в оккупированные страны), чтобы вы повышали благосостояние покоренных народов, а затем, чтобы вы выжали из них все, что можно, на благо народа Германии. Вот чего я от вас жду! Ваша вечная забота о чужих народах должна исчезнуть раз и навсегда. Вот передо мной доклады, здесь перечислено все, что вы должны поставить в рейх. Это сущие пустяки, принимая во внимание какие территории находятся в вашем ведении. Если вы мне скажете, что они там будут голодать, — меня это совершенно не волнует, пусть голодают — лишь бы ни один немец не голодал»‹19›. Затем Геринг огласил цифры: он требовал увеличить поставки продовольствия в рейх и при этом, словно издевательски, увеличил квоты совершенно произвольно. «В прошлом году Франция поставила 550 000 тонн зерна — теперь я требую поставить 1,2 млн тонн. Приказываю составить план и через две недели доложить, как именно это будет сделано. Обсуждений больше не будет».
Однако аппелировать к «воле» подчиненных имеет смыл только тогда, когда успех возможен в принципе. Бесполезно «требовать» отдать то, чего просто нет. Но эта простая истина не мешала Герингу, Гиммлеру и самому Гитлеру и дальше требовать невозможного. Через пять дней после описанного совещания у Геринга Гитлер принял Пауля Плайгера, талантливого промышленника, который теперь отвечал за поставки угля для военных нужд Германии. Плайгер объяснил Гитлеру, что добыча угля падает — требовались опытные шахтеры, а ему лишь обещали недокормленных разнорабочих с Востока. Гитлер выслушал его и ответил, что, если возникнет нехватка угля, то не удастся увеличить производство стали, а если не удастся увеличить производство стали, то война будет проиграна. Что мог Плайгер ответить на это? Он просто сказал, что сделает «все, что в человеческих силах», чтобы выполнить задачи, поставленные фюрером‹20›.
Хотя поведение Гитлера во время встречи с Плайгером вскрывает серьезные угрозы, которые таит в себе харизматический стиль руководства, — оно хотя бы свидетельствует о том, что Гитлер все еще старался действовать как харизматичный лидер. Но некоторые другие решения того времени свидетельствуют, что Гитлер, вероятно, в глубине души испытывал сомнения относительно того, является ли он все еще таким лидером вообще. 9 сентября Гитлер отстранил фельдмаршала Листа от командования группой армий А. Отчаянно нуждаясь в быстром успехе, Гитлер считал, что Лист затягивает дело. В этом решении самом по себе не было ничего необычного — Гитлеру случалось и раньше отстранять командующих. Удивляет замена, которую он подыскал, — Гитлер назначил на это место себя.
