– Даргомилова, если вы хотите реально убить теневика, а не подождать, пока он вернется из-за черты, то отрежьте ему голову.
– Не собираюсь. Это не враг, это наемник. Мне все равно, будет он жить или нет. А вот к графу Никольскому у меня появилась пара вопросов.
– Решайте свои родовые проблемы вне мероприятий школы, пожалуйста, – перекосило Максинского. – Вас, граф, это тоже касается. Обещаю, будет разбирательство правомерности ваших действий. Муравьев, Даргомилова, если вы больше никого не собираетесь убивать, за мной, быстро!
Уже в самолете ко мне подсел Максинский и подробно опросил, что именно произошло. Я, конечно, понимала, что его очень заинтересовали мои навыки, и если с казнью еще можно было отвертеться, сказать, что так случайно получилось или наоборот, что я долго готовилась, читала информацию, как сделать все быстро и правильно, то тут такой отмазки быть не могло. Я за десяток секунд разделала профессионального убийцу.
И да, пусть он в итоге и не умер, потому что я не захотела доводить дело до конца, но было абсолютно ясно, что тут мне не просто повезло (хотя это отчасти так), что я действовала расчетливо, быстро и профессионально. И тут все три пункта нуждались в осмыслении, потому что в любом случае у семнадцатилетней Алисы не могло быть таких навыков.
Дело ведь еще и вот в чем: было бы понятно, если бы девочку готовил отец или брат, тогда о ее знаниях и навыках никто бы не смог узнать и это было нормально. Да, дети аристократии часто на домашнем обучении и из них могут слепить все, что душе угодно, как убийцу, например, так и жертву. В прямом смысле жертву для получения силы. Это незаконно, но такие случаи не редкость.
Мы же не только магии учились, у нас была и юриспруденция, и обществознание. Такие примеры мы не так давно разбирали, а еще учитель нам намекнул, что в нашей школе есть и такие дети, которых планировали убить на каком-нибудь алтаре, и которых изъяли из попавших в опалу семей
Но дело не в этом сейчас, дело все в том, что я была не одной из них, я не была на домашнем обучении, я училась в пансионе у всех на глазах. А дома я наоборот бывала очень редко, даже не каждые каникулы. В пансионе ученики не пленники, конечно, они могут и в город выходить, но на это не так уж много времени дается, не больше пары часов. И не было никаких намеков на то, что это время Алиса могла бы потратить на спецназовскую подготовку. Точнее, уверена, Максинский эту информацию запросит и узнает, что я очень редко покидала школу и как правило не одна, а с подругами – по магазинам и в кино мы ходили.
Не знаю, как это все буду объяснять, если спросят, но вот именно об этом куратор как раз и не спросил. Его больше интересовало, чего от нас хотели, как это все было организовано. Я как раз поделилась мыслью, что они откуда-то знали, что Муравьев окажется в городе, но не знали про меня, целью-то был именно Саша.
– Может, им бы подошел любой студент нашей школы? – уточнил Максинский задумчиво. – Александр был в форме, а вы нет.
Ну, так-то да, я решила, что идти на ужин в ресторан в школьной форме – немного перебор, поэтому надела платье до колен. Да, да, я все эти фортели по убиению бретера выделывала на каблуках и в платье. Но глупо думать, что враги будут ждать, пока я сменю одежду на более удобную. Нет, теоретически я могла попросить времени, чтобы переодеться, но мне очень не хотелось оставлять Муравьева одного.
– Саша знал, кто такой этот Никольский, так что вряд ли, – пожала плечами я.
– Но вы не знали? – остро посмотрел на меня куратор.
– Без понятия. Я к делам отца отношения не имела и дома бывала редко, поэтому не в курсе даже фамилий врагов моей семьи, – честно ответила я. Ну а что мне скрывать? И, главное, зачем?
Не думаю, что это будут последние проблемы, которые свалятся на мою голову, поэтому пусть школьное начальство знает, что я не в курсе, откуда может прилететь. Это не чтобы они меня защищали – этого не будет, это для того, чтобы они просто имели это в виду и случайно не подставили кого-то другого.
Загадочным здесь было то, что Максинский спросил именно про школу, про школьную форму, к которой мог прицепиться Никольский. И хоть в данном случае маловероятно, что дело именно в ней, сам вопрос наводит на определенные размышления.
Ведь когда взорвали крыльцо ресторана, мы все были в школьной форме. Школьники в принципе на улице должны появляться только в ней. Это я сегодня отошла от правил. Не то чтобы меня за это накажут, нет, это не правило, это что-то типа привилегии. Своей формой ученики старших магических школ гордятся, и носят ее по поводу и без. То есть это маркер, по которому можно опознать ученика.
Наверное, я потому изначально бретеру и не была интересна, потому что на мне не было формы. Он думал, вероятно, что я какая-то левая девица, приглашенная Муравьевым для приятного времяпрепровождения.
