Она наклонила голову вбок, чувствуя, как губы Эла мягко касаются её шеи. Тэлли закрыла глаза. Её охватило тепло — не только физическое, но и то, что рождалось глубоко внутри, когда он был рядом. И знала, что он тоже это чувствовал.
Последний закатный луч пробился сквозь её веки, но Тэлли не стала открывать глаза, чтобы попрощаться с уходящим днём. Она отдалась заботливым рукам своего охранителя, который крепко её обнимал.
— Ты уверена, что не хочешь к ним? — услышала она тихий голос Эла.
Она не ответила вслух, но ему и не нужно было слышать её голос. Он уже знал ответ, пришедший с молчаливым откликом её души.
— Тогда нам нужно будет чаще менять таверны, — спокойно заключил он, проводя губами по её коже и рукой убирая выбившиеся пряди из её длинной косы.
Тэлли нравилось то, каким был Эл. Он не спрашивал лишнего, не давил, не пытался навязать свои решения. Просто обнимал её, согревал и делал лишь то, что ей было нужно. А ещё он был тёплым. Тэлли так не хватало тепла. Эл дарил ей его без остатка, и это было безмерно приятно. Почувствовав, что к ней подкрадывается сонливость, Тэлли ещё не успела даже пошевелиться, когда Эл отпустил её и бесшумно направился к спуску с крыши, чтобы проверить, всё ли безопасно.
— Пойдём в самую дорогую, — едва слышно прошептала Тэлли, зная, что Эл всё равно её услышит.
В ответ он лишь кивнул. Ей нравилось это — его молчаливое согласие, без лишних вопросов и сомнений. Он был готов сделать всё для неё.
Тэлли мысленно взвыла. Юэ и его бесконечные вопросы… Порой она злилась на его болтовню, на этот нескончаемый поток мыслей, что пробивался в её сознание, разрывая тишину, но в то же время… Он был её кусочком радости. Тем, чего ей так не хватало. И вдруг она вспомнила, как он появился в её жизни. Как нежданно он в неё ворвался, когда она меньше всего этого хотела. «И спас меня… или проклял», — мелькнула запоздалая мысль.
Тяжело вздохнув, она позволила воспоминаниям всплыть, и перед внутренним взором развернулись картины прошлого. Приют. Затхлые, тёмные коридоры. Голод, ставший привычной частью жизни. Работы по кухне, бесконечные, тяжёлые, сменяющиеся короткими мгновениями передышки. Картинки мелькали, одна за другой, словно пожелтевшие страницы древней, истлевшей книги.
Но они не вызывали боли. Это было прошлое.
Прошлое той, кто давно умерла.
Трактирщик после долгих раздумий всё-таки разрешил им осмотреть комнату, но под присмотром служанки, которая и открыла им дверь в комнату. Хейл первым переступил порог, и его взгляд тут же остановился на постели — незаправленной, смятой, с ещё заметными на ткани складками. Такой она выглядела после сна… или после бурно проведённой ночи. «Не думай об этом», — он стиснул зубы, усилием воли отгоняя лишние мысли, осматривая комнату. Важнее всего — найти их. А уж потом он спросит напрямую и выяснит, что между ними на самом деле.
Обыскав комнату, они не нашли ни одной новой зацепки, она была пуста, словно здесь никто и не жил. Ни одежды, ни вещей — лишь голые стены и смятая постель. Единственное, что им удалось найти — несколько длинных волос на подушке.
— У сестрёны-то волосы отросли, — радостно усмехнулся Крест. — Теперь ей можно такие косы плести, что закачаешься.
Весь оставшийся день Хейл с братьями обходили все дорогие таверны, но теперь они решили не разделяться. В Рокине и Тэмине таких заведений было немного, так что за один вечер можно было проверить каждое.
— Хейл, объясни ещё раз, почему ты думаешь, что они будут останавливаться в дорогих тавернах? — расспрашивал его Тур, нахмурив брови. — Ведь это так на неё не похоже…
— В этом и смысл, брат, — ответил за него Крест. — Она будет делать это наперекор, понимаешь? Она знает, что мы в курсе её трепетного отношения к деньгам, поэтому специально пойдёт туда, где мы, по её мнению, даже не подумаем искать.
