Также Хейл настаивал на поисках именно по вечерам — все воспоминания, что он видел, указывали на одно: Тэлли и Эл появлялись в тавернах поздно. Это увеличивало шансы перехватить их, прежде чем они снова исчезнут. Хотя… Эла они заметили среди бела дня. Хейл снова и снова прокручивал в голове память трактирщика, но в воспоминания Туррена заглядывать не стал — не хотел окончательно подрывать его доверие. «Может, они заходят глубокой ночью, а потом отсыпаются до обеда?» — размышлял он, но тут же заставил себя пресечь этот ход мыслей. Вопрос, чем они могли заниматься ночью, напрягал его куда больше, чем хотелось бы.
Они обходили одну таверну за другой. Хейл всматривался в лица трактирщиков, незаметно проникая в их сознание, выуживая последние обрывки памяти в поисках следов Тэлли и Эла. Но несмотря на это, перед глазами продолжали всплывать другие воспоминания, притягивая и без того неприятные мысли. И ни улицы, ни толпа, ни однообразные дома и таверны не могли изменить их направление… Начался дождь — мелкий, моросящий, и капли скользили по ткани его плаща, стекая на землю. Хейлу казалось будто сама погода вынуждала его спрятаться глубже в капюшон, оставляя один на один с мыслями, которые не давали ему покоя.
Служанка, сопровождавшая их днём в комнату Тэлли и Эла, на вопросы отвечала неохотно. Она лишь пожала плечами и сказала, что пара часто куда-то уходила, а остального она не знает. Но Хейла тогда насторожило, с какой поспешностью прозвучали её слова. Он взглянул на неё внимательнее, заметив, как дрогнули её пальцы и как она слишком быстро отводит глаза. Хейл не стал тратить время на расспросы — просто коснулся нитями её сознания, позволяя памяти самой раскрыть правду.
«Уж лучше бы я этого не делал…», — Хейл сжал кулаки, покачав головой. Глухая тоска накатила с новой силой, заполняя грудь неприятной тяжестью.
В воспоминаниях служанки Хейл увидел несколько вечеров, когда она замечала Тэлли и Эла. Тэлли всегда была рядом с ним: «Что и понятно, охранитель не может оставить её ни на миг, — размышлял Хейл. — Или любовник…» Он вновь тяжело вздохнул, пытаясь вытеснить из сознания образы, которые не хотел видеть, но память служанки уже была запечатлена в его разуме. Она убиралась в смежной комнате, откуда недавно съехал постоялец, как вдруг услышала женские стоны. Громкие, прерывающиеся. Хейл понял, чей это был голос и его резко передёрнуло. А служанка лишь хмыкнула, продолжая свою работу. В её мыслях разносились мечты — она представила, что когда-нибудь её муж будет ублажать её так же, и она тоже будет стонать от удовольствия, как эта гостья.
Ещё одно воспоминание оказалось для Хейла особенно тяжёлым. День клонился к обеду, и, не услышав ответа на стук, служанка решила, что комната пуста. Взяв ключ, она бесшумно открыла дверь, чтобы прибраться… И замерла. Перед ней на кровати предстал полуголый Эллиан, нависающий над женщиной. Хейл не видел лица Тэлли, но не сомневался, что это была она. Служанка ахнула, но не успела ничего сказать — Эл рывком распрямился, бросил на неё раздражённый взгляд и велел убираться из комнаты. Та лишь пискнула, щёки обожгло смущением, и она поспешно скрылась за дверью, мысленно прокручивая увиденное. В её памяти запечатлелось мускулистое тело Эллиана, и даже мелькнула завистливая мысль — как повезло гостье с таким мужчиной.
Хейл резко прервал воспоминания. До этого момента он ещё мог убеждать себя, что всё не так, что он просто домысливает лишнее. Но теперь…
«Они вместе. А я опоздал.»
Было уже за полночь, когда они с братьями наконец добрались до своей таверны. Усталость тянула к постели, но Хейл не мог заставить себя лечь. Слишком сильно кипело внутри, слишком многое хотелось заглушить. Он молча прошёл в общий зал, сел за дальний стол и жестом подозвал трактирщика.
— Эля, — бросил он коротко, надеясь хотя бы на несколько часов утопить воспоминания служанки в терпком напитке.
— Брат, ты же нам не всё рассказал, да? — спросил Крест, усевшись рядом и внимательно его изучая.
Он не мог не заметить, что Хейл весь день ходил мрачнее тучи, хотя новости были чудесными — Тэлли жива и в безопасности с Элом. Казалось бы, это должно было принести облегчение, но вместо радости на лице брата застыла ледяная маска, та самая, что он надевал на приёмах рядом с дедом. Хейл держался отстранённо, едва говорил и явно что-то скрывал.
— Я рассказал всё, — коротко бросил он, делая большой глоток.
Крест скользнул взглядом к Туру, пытаясь понять, что он думает. Тот выглядел безмерно счастливым — казалось, ещё немного, и он начнёт прыгать от радости, вприсядку отбивая ритм какой-нибудь задорной песни. Из них троих он сильнее всех верил, что Тэлли жива.
Сейчас, наблюдая за сияющим Турреном, Крест пытался угадать, замечает ли он, что творится с Хейлом. В какой-то мере он даже надеялся на его поддержку, ведь именно Тур всегда был мастером душевных разговоров. Но тот, похоже, ничего не замечал — лишь изредка улыбался, смакуя вино. После вчерашней попойки эль его явно не прельщал.
