Тэлли вскочила. Внутри всё перевернулось, грудь сдавило, руки дрожали. Она быстро покинула общий зал, вырвавшись на улицу. Воздух был прохладным, но её тело горело. Кровь кипела, требуя выхода. Требуя жертвы. Тэлли заметалась по переулку, стараясь выровнять дыхание, но с каждым шагом внутри росла ярость.
Ей нужен был враг. Кто-то, кто с лёгкостью попадёт под её меч, кто станет её добычей.
Она убьёт его.
Располосует на части.
Разрубит, будет смотреть, как он истекает кровью, как жизнь медленно уходит из глаз. И только тогда, возможно, она сможет вздохнуть с облегчением.
Но спустя мгновение появился Эл. Разочарование пронзило её, и Тэлли взвыла, как раненый зверь, застыв в темноте. Она металась туда-сюда, не в силах усмирить свою ярость. Гнев накрыл её с головой, сдавил, будто волна, уносящая прочь последние остатки разума. Словно кто-то другой овладел её сознанием, требуя немедленно пролить кровь.
— Прости, милая. Я не должен был, любимая, — голос Эла был полон отчаяния.
Он смотрел на неё, и она видела, что он не знает, как помочь, не знает, как удержать её. И она понимала — он ни в чём не виноват. Но не могла остановиться. Всё внутри клокотало, взрывалось, разрывало её на части. Всё это всколыхнуло в ней былую злость, ненависть, что так долго копилась в глубине души. Ей нужно было выплеснуть её.
Хоть на ком-нибудь.
Хоть как-нибудь.
И вдруг Эл обхватил её руками, стиснув так крепко, что она не смогла даже вздохнуть. Его сила была безоговорочной, неизбежной, словно цепи, сковавшие её ярость. Он шагнул вперёд, приподняв её, и прижал к стене, закинув её ноги себе на талию, вынуждая её чувствовать только его — его тело, его тепло, его дыхание.
— Посмотри на меня, молю. Посмотри, — его голос был напряжённым, почти хриплым.
Только тогда Тэлли поняла, что зажмурилась. Что боялась открыть глаза. Что боялась увидеть его лицо. Потому что в этот миг оно могло слиться с теми, кого она ненавидела.
С теми, кто был в той хижине.
С теми, кто насиловал её.
Но вдруг, ощутив его губы на своих, Тэлли замерла. Его тепло пробралось сквозь пелену ненависти, и её тело вспомнило его. Узнало. Признало в нём не врага, а своего.
Её охранителя.
Единственного, кто защищал её, кто заботился о ней. Она на миг оторвалась от него, глубоко вдохнула, а затем сама завладела его губами, языком, жадно впитывая его вкус.
«Он мой. Только мой. Он принадлежит мне». В голове вертелась эта мысль, навязчивая, властная. Она вспомнила, как та женщина запустила пальцы в его волосы. И повторила этот жест. Эл не отрывался от неё ни на мгновение. Его губы то покрывали её поцелуями, то скользили к шее с правой стороны, задерживались, а затем возвращались назад, будто он не мог насытиться ею.
С тех пор Эл часто брал её с собой в бордели. Она наблюдала, как другие женщины удовлетворяли его разными способами. И ей нравилось это. Потому что каждый раз она знала — ни одна из них не имела над ним власти.
А у неё она была. Безграничная.
Так, погружённая в размышления, Тэлли не сразу заметила, как они добрались до борделя. Войдя внутрь, она ожидала увидеть шумный, переполненный зал, наполненный хмельным весельем и смехом, но, похоже, было ещё слишком рано для увеселений. Воздух пах благовониями, смешанными с лёгким ароматом дешёвого вина и пряных духов. Полумрак, смягчённый свечами в кованных подсвечниках, придавал помещению камерную, почти интимную атмосферу.
К ним тут же подошёл слуга — молодой эмерин лет двадцати пяти, с живыми, любопытными глазами. В его манерах сквозило тщательно отрепетированное радушие. Он поклонился и жестом пригласил их следовать за ним.
— Леди Ринала здесь? — спросил Эл, пока тот проворно вёл их по коридору, где за тяжёлыми занавесями скрывались двери с приглушёнными голосами за ними.
— Да, она сейчас с гостями, пока занята. Могу я ей что-то передать? — услужливо поинтересовался парень, чуть наклоняя голову в сторону Эла.
— Скажите, что её хочет видеть господин Витах, — ровно проговорил Эл, не удостоив слугу лишнего взгляда.
Тэлли изо всех сил пыталась вспомнить, где она слышала это имя, но быстро сдалась — она никогда не запоминала подобных вещей. Всю нужную информацию всегда хранил у себя Эл.
Когда они вошли в зал, её вдруг накрыла волна воспоминаний. Да, они уже бывали здесь раньше. Один из тех разов, когда Эл взял её с собой в бордели. Тогда она впервые увидела, как женщина обслуживала его ртом. Сцена врезалась в память — слишком непривычная, слишком откровенная. Шлюха работала умело, без тени брезгливости, с улыбкой на губах, словно ей и впрямь нравился процесс. Она ловко скользила губами по плоти Эла, облизывала, ласкала языком, не давая ни малейшего повода усомниться в своём мастерстве. Тэлли тогда подумала, что у неё, наверное, хорошая тренировка, раз всё это казалось ей столь естественным.
