Отгоняя эти воспоминания, девушка уселась напротив. Черпая успокоение в так знакомом уюте материнского стула, она с притворной скромностью спрятала руки в складках платья.
– Для начала, месье, думаю, мне следует объяснить, почему я… я сочла нужным забрать вашего коня…
– Для начала, мадемуазель, не стоит пытаться говорить мне неправду, – заметил Ренар. – Ни лицо ваше, ни душа не способны обмануть. Я совершенно отчетливо видел, кто ускакал на моем коне, и это были не вы. Моего коня украла белокурая малютка. Полагаю, ваша сестра?
– Да, – напряглась Арианн. – Но Мирибель всего лишь ребенок, месье. Она поступила плохо, но у нее довольно необычные представления. Ко всем животным она относится с добрым сердцем и всегда выручает пострадавших. У нее почему-то создалось впечатление, что с конем плохо обращались.
– Так оно и было.
– Так… и было? – удивленно уставилась на собеседника Арианн, не в силах поверить тому, что Ренар так спокойно признает свое бессердечие.
– С жеребцом плохо обращались, но не я. Дурно обращался с ним пьяный хам, у которого я купил этого коня. Этот молодой болван сильно порвал животному пасть, – объяснил Ренар. – Но, к счастью, ему не удалось укротить норов коня.
– Я заметила, что норова у Геркулеса хватает.
– Геркулеса?
– Э-э… Д-да. Моя сестренка Мири считает, что конь предпочитает, чтобы его так звали.
– Этим все объясняется, – шутливо протянул Ренар. – Не разглядев в этом звере ничего героического, я назвал его Люцифером. Именно поэтому он расстался со мной, прежде чем я приготовился соскочить. Сначала я подумал, что он испугался змеи или барсука. До того, как понял, что спрятавшаяся в кустах юная колдунья своим искусством увела его от меня.
Эти слова страшно встревожили Арианн.
– О нет, месье. Совсем не так. Способность моей сестры обращаться с лошадьми должна показаться необычной для ее возраста и роста. Но она значительно крепче, чем кажется, и ездит верхом почти с тех пор, как стала ходить. Так что в ее умении нет ничего необычного и… и…
– Не волнуйтесь, дорогая. – Чтобы остановить лихорадочный поток слов, Ренар наклонился и накрыл ее руку своей. – Я просто пошутил. Неужели я похож на человека, способного обвинить ребенка в колдовстве?
– Ну, я… я… – Арианн не имела ни малейшего представления, что он за человек. Да и никто, казалось, не знал.
Ренар ободряюще пожал ей руку:
– Когда вы узнаете меня получше, то поймете, что я не такой уж страшный.
Неожиданная мягкость его тона обезоружила ее. На какое-то мгновение его взгляд потеплел, стал добрее, вызвав у нее невольную улыбку.
– Я здесь не для того, чтобы требовать возмездия за кражу моего коня, – продолжал он. – Что до жеребца, это не так уж важно. – Я уверен, вы знаете, что у меня есть другая причина видеть вас.
Арианн опустила глаза, удивившись, что ее рука все еще уютно покоится в его руке. Когда она освобождала руку, он не препятствовал. Откинулся назад на скамье, снова прикрыл глаза тяжелыми веками. Наступило неловкое молчание.
– Вы даже не собираетесь расспросить меня, милочка? – мягко произнес он.
– О чем? – неуверенно поинтересовалась она.
– О том, какой пышной была наша свадьба.
Арианн ошеломленно уставилась на него.
– Наша… наша свадьба? Вы ее все же устроили?
– Ну конечно. А что еще мне оставалось делать? Свадьба была назначена, музыканты приглашены, епископ ждал, все гости собрались. Все было, за исключением одной мелочи: когда прибыла карета с невестой, она оказалась пустой.
– Месье… я… я… – попыталась прервать Арианн, но Ренар, подняв руку, остановил ее.
– Нет, подождите. Я неточно выразился. Карета не была пуста. Там находилась дама, со вкусом облаченная в атласное платье, которое я послал в качестве свадебного подарка. Но когда я подал руку невесте, чтобы помочь ей выйти из кареты, то, к своему удивлению, обнаружил, что невеста с головы до ног состоит из соломы.
Арианн почувствовала, как запылали ее щеки.
– Не то чтобы я выражал недовольство. Моя соломенная невеста не слишком разговорчива, холодна в постели. Но, когда дело доходит до танцев, легче ножек не, найти.
Арианн вскочила на ноги и возбужденно зашагала по комнате, теперь от всей души жалея, что не очень старалась остановить Габриэль, затеявшую эту проделку с соломенной невестой. Но она была уверена, что подмена будет обнаружена Ренаром или его вассалами задолго до того, как граф подъедет к церковным вратам. Хотя этот человек сам напросился, Арианн стало не по себе при мысли о таком его унижении.
– Я… я…. очень сожалею, месье. Это действительно была злая и грубая шутка. Но я же говорила вам, что никогда не выйду за вас. Почему вы не послушали?
Ренар притворно вздохнул:
– У меня очень плохая память.
Арианн укоризненно поглядела на него:
– Я старалась отказать вам вежливо. У меня никогда не было намерения… оскорбить вас или поставить в неловкое положение.
– Не терзайтесь так, милочка. Кожа у меня очень толстая. Я был скорее разочарован, чем смущен. Однако теперь понял, в чем ошибся.
– Что не приняли моего отказа?
– Нет, что сам не заехал за вами.
