– Ой, нет, Арианн, пожалуйста! Я… я не хочу, чтобы ты вышла замуж и уехала, оставив нас одних.
– Тогда надо было думать, прежде чем угонять у Ренара коня, – заявила Габриэль. – Я думала, что нам удалось избавиться от этого человека, а ты теперь притащила его к самым нашим воротам. Арианн, возможно, придется выйти за него замуж хотя бы для того, чтобы тебя не арестовали.
На глазах Мири навернулись слезы.
– О, Арианн, прости меня. Я не знала. Не думала, что…
– Ты никогда не думаешь… – с жаром начала Габриэль, но Арианн ее оборвала:
– Габриэль, ни к чему это. – Арианн обняла Мири. – Не плачь, милочка. Боюсь, что месье граф вернется в любом случае.
– Но… если граф попытается тебя заставить…
– Он этого не сделает.
Арианн утешала сестренку, а сама скрывала собственную тревогу. Дело в том, что она не имела представления, на что способен Ренар. Довилли славились суровостью и жестокостью. А если Габриэль права? Если Ренар действительно попытается воспользоваться оплошностью Мири и станет принуждать Арианн?
У нее не осталось времени, чтобы обдумать создавшееся положение. В конюшню неожиданно ворвался Леон, парнишка из прислуги.
– О-о, мадемуазель! Госпожа Арианн, – тяжело дыша, выпалил он. – Луиза послала меня найти вас. Там у ворот всадник. Это… это граф де Ренар.
На мгновение Арианн охватила дикая паника. Это был один из тех моментов, когда она желала, чтобы папа тратил меньше денег на конюшни и вложил их в добрый надежный подъемный мост. И в крепостной ров, предпочтительнее с драконами.
«Возьми себя в руки», – убеждала себя она. – Каким бы страшным Ренар ни был, он всего лишь мужчина.
Она, разумеется, не обнаружит свою обеспокоенность, особенно в присутствии младших сестер. Вынудив себя слабо улыбнуться, Арианн заметила:
– Вероятно, месье граф не терял времени, чтобы достать другого коня.
– Наверное, нашел в Порт-Корсар. Этот болван на постоялом дворе даст коня даже самому дьяволу, лишь бы у того был титул, – обеспокоенно нахмурившись, предположила Габриэль. – Что будем делать, Арианн?
Девушка потерла лоб. Лихорадочно соображая, принялась отдавать команды.
– Фурш, достань вещи графа, которые вы с Мири где-то спрятали, и оседлай его коня. Габриэль, забери Мири в свою спальню и сидите там, пока я за вами не пришлю.
Фурш, шаркая ногами, направился выполнять приказание, а Габриэль заявила:
– Кому надо прятаться, так это тебе, Арианн. Я не хочу оставлять тебя одну с этим чудовищем.
– А как с Геркулесом? – вмешалась Мири. – Я его не отдам. Я же обещала…
– Сейчас не до споров, – оборвала сестер Арианн. – Габриэль, забирай Мири и ступайте. С Ренаром я разберусь.
Габриэль разочарованно взглянула на нее и безнадежно махнула рукой.
– А-а, ладно.
И, не обращая внимания на протестующие вопли Мири, ухватила ее за руку и потащила из конюшни. Мири бросила через плечо жалостный взгляд, умоляя Арианн не отдавать Геркулеса.
Когда девочка скрылась из виду, жеребец высунулся из стойла и, отогнув губу, пронзительно заржал.
– И от тебя больше ничего не хочу слышать. – Арианн осторожно протянула руку, чтобы погладить морду жеребца, и чуть удивилась, что он, глядя по-лошадиному печально, позволил сделать это.
Если бы она обладала десятой долей способности Мири обращаться с лошадьми, то вскочила бы на коня и умчалась подальше от всех своих забот, высокомерного Ренара, горы долгов, неопределенного будущего, если не вернется отец. Просто убежала бы.
Именно эта мысль, больше чем что-либо другое, заставила Арианн взять себя в руки. Выходя из конюшни, она собрала волю в кулак, готовясь встретить самого нежелательного гостя.
Арианн заскочила в спальню, чтобы снять порванный передник и взглянуть, в порядке ли прическа. Когда она вышла, то увидела, что Ренара уже провели в парадный зал. Стоя в тени галереи для музыкантов, она посмотрела вниз, разглядывая человека, вторгшегося в ее дом.
Приехав просить ее руки, граф наступал на нее с видом принца-завоевателя в сопровождении небольшой армии вассалов. На этот раз он, видно, был один, но это ничуть не делало его менее страшным. Широченные плечи обтянуты распахнутой черной кожаной курткой, открывающей рубаху в пятнах от пота и уголок темной загорелой груди. С большим охотничьим ножом на поясе и грубыми чертами лица Ренар мог сойти за бродячего наемника, за кого многие его и принимали.
