Ренар направил коня к этому перешейку, но норовистый жеребец заупрямился, вставая на дыбы, не желая двигаться дальше.
Конь проявлял больше здравого смысла, чем всадник. Ведущая к острову дорога была ненадежной и в ясный день, а в туман или шторм проезд по ней мог закончиться гибелью. Море поглотило не одного всадника, кому хватило ума предпринять подобную попытку.
Туман сгущался, и Ренар осадил коня, глядя, как остров исчезает из виду, будто скрываясь под покрывалом по велению колдуна. Или, что более уместно в этом случае, колдуньи.
Ренар расстроенно вздохнул. Туссен был прав. Сегодня граф не женится. Старик был прав и в том, что прямолинейный подход Ренара, коль дело касалось Арианн Шене, не сработал.
Но граф уже давно усвоил, что смирением землей не овладеть. Терпеливого и кроткого обойдет сильный и наглый, и любимая женщина достанется другому.
Туман застилал глаза, и память внезапно перенесла его через годы в далекое прошлое. Он снова, дрожа и истекая кровью, стоял у дверей Мартины, а та, испуганно уставившись на него голубыми глазами, захлопнула перед носом дверь.
Ренар стряхнул с себя воспоминание. Это было давно, да и к чему оно теперь? Разве что случай с Мартиной послужил суровым уроком.
Если мужчина чего-то добивается – будь то земельный участок, конь или женщина, – ему лучше быть безжалостным. Он, разумеется, должен признать, что Хозяйка острова Фэр – женщина далеко не простая.
Имея дело с непокорной невестой вроде Арианн, мужчина, наверное, обязан прибегать к более изощренным средствам. Особенно если решил взять в жены ведьму.
Эта комната скрывалась под старой частью дома, подальше от любопытных глаз. Во времена Римской империи, когда на острове стояла крепость, комната являлась частью мрачного тюремного подземелья, где в ожидании пыток и смерти томились жалкие души. Но это было столетия назад. Остались в прошлом кандалы и наручники, теперь каменные стены были уставлены полками с сосудами, наполненными травами, с бутылками, покрытыми пылью, и с книгами, хранящими забытые остальным миром знания. Это мрачное место женские руки неузнаваемо преобразили в хранилище старинных знаний и секретов. На полках было достаточно улик, чтобы семикратно осудить женщину за колдовство.
Молодая женщина, помешивающая в котле, булькающем на огне очага, меньше всего походила на ведьму. Она была высокого роста, стройная, одета в красновато-коричневое платье, защищенное передником.
Оранжево-багровые отблески закрепленных на стене факелов высвечивали черты озабоченного лица; густые каштановые волосы убраны под косынку. Для женщины двадцати с небольшим лет у Арианн было необычно серьезное лицо, грустные серые глаза нечасто отзывались на смех, а губы редко расплывались в улыбке.
К тому же теперь, после смерти матери, улыбаться было нечему: отец все еще где-то пропадал, и Арианн приходилось одной беречь и заботиться о двух младших сестрах. С каждым днем множились слухи, что грандиозное задуманное как разведка плавание шевалье Луи Шене закончилось катастрофой и сам шевалье или потонул, или погиб от рук туземцев где-то на чужом берегу.
Арианн в последний раз помешала в котле, потом осторожно перелила часть прозрачной жидкости в толстостенную глиняную флягу, которую перенесла на длинный деревянный рабочий стол. На дне железной ступки уже лежал натолченный ею порошок, смесь, составленная с помощью отчасти имевшихся у нее книг, отчасти собственной фантазии.
Поставив флягу, Арианн зачерпнула ложку порошка. Она точно не представляла, сколько его надо. Оставалось действовать наугад. Закрыв глаза, Арианн молча помолилась.
– Пожалуйста, пусть получится.
Девушка открыла глаза и осторожно высыпала порошок в флягу. С волнением глядя на сосуд, приготовилась помешать снадобье, но до этого дело не дошло.
Реакция оказалась внезапной и бурной. Жидкость задымилась, зашипела, пошла пузырями, запенилась. Арианн испуганно вскрикнула – зелье хлынуло через края сосуда, – схватила тряпку, но плюющаяся фляга заставила ее отступить.
Она попятилась от стола, вовремя вскинув руку: сосуд разлетелся на куски, разбрасывая по комнате клочья красной пены и глиняные черепки. Комнату заволокло едким туманом, от страшного зловония у Арианн перехватило дыхание, и потекли слезы. Она замахала тряпкой, чтобы разогнать вонь, потом протерла глаза и оценивающе осмотрела причиненный ущерб.
Сама она не пострадала, но снадобье оставило черное пятно на столе и по всему переднику выжгло крошечные дырочки. Арианн потерпела неудачу.
Евангелина Шене была истинной наследницей Дочерей Земли. Она лучше всех других когда-либо живших женщин владела старинными средствами и была известна как Хозяйка острова Фэр, первая среди знахарок. Звание это перешло к Арианн.
