Арианн тихо вошла в широкие двустворчатые двери конюшни. В нос ударил запах душистого сена и конского пота, смешанный с другими животными запахами. Первое стойло служило убежищем для покинутых крольчат, которых Мири заботливо разместила в деревянных яслях для корма. В висевшей над дверью клетке чирикал воробей, которому она надеялась вылечить крылышко.
Дальше в этом ряду, не обращая внимания на раздающееся из последнего стойла пронзительное ржание, жевал сено пони Мири. Арианн направилась к тому месту, где младшая сестренка разместила свое последнее приобретение.
Господи! Этот новый гость был далеко не похож на обычных беспризорных или пострадавших питомцев Мири. Серый в яблоках лоснящийся чистокровный жеребец беспокойно переступал с ноги на ногу. Мири в стойле успокаивала животное.
В своей куртке и грубых шерстяных бриджах Мири могла легко сойти за крестьянского паренька, если бы не спадавшие до пояса светлые блестящие волосы. Она бесстрашно подошла к жеребцу, и тот попытался отодвинуться. Арианн испугалась, что он затопчет ее маленькую сестренку. Но Мири, конечно, вполне могла управляться с лошадьми.
Осторожно передвигаясь, Мири завораживающим голоском успокаивала коня. Тот, навострив уши, чуть отпрянул, потом затих. Девочка протянула нежные ручонки, словно прося у него разрешения дотронуться. Продолжая тихонько напевать, она подвинулась еще ближе и потрепала жеребца по шее. Тот обнюхал лоб Мири, раздувая своим дыханием светло-золотистые пряди волос.
Арианн зачарованно следила за захватывающей картиной. Не подозревавшая о ее присутствии, Мири, как обычно, ушедшая в собственный мир, продолжала гладить коня.
Арианн винила себя. После смерти матери девочка росла слабенькой, замкнулась в себе, а она допустила, что Мири осталась почти без присмотра. Единственным утешением Мири было носиться по острову на своем пони и спасать получивших травмы животных.
Но на этот раз Мири явно зашла слишком далеко. Этот изысканный серый конь был не с острова Фэр. Остров шириной всего тридцать миль, и большинство принадлежавших местным жителям верховых животных составляли пони. Владелец, должно быть, с материка и не какой-нибудь возмущенный городской торговец, которого Арианн могла бы легко успокоить, вручив несколько монет.
Положение не улучшилось, когда, шурша шелком, и конюшню ворвалась Габриэль. Арианн нахмурилась – лучше бы этой сестрицы здесь не было. И с одной Мири трудно иметь дело: во многих отношениях она была такой же непокорной и норовистой, как тот жеребец. Присутствие задиристой Габриэль могло только осложнить обстановку.
– Мири? – тихо позвала Арианн, чтобы не пугать жеребца.
Девочка оторвалась от общения с конем, каким бы необычным оно ни казалось, и с сияющими глазами обернулась к Арианн. Обрамленные светло-золотистыми ресницами, глаза были необычного серебристо-голубого оттенка, почти матовыми, переливающимися, как туман.
– Ой, Арианн, я гуляла, искала единорогов, и смотри, что нашла. Его зовут Геркулес. Он немного беспокоится в стойле, но я ему обещала, что позднее он сможет свободно бродить по участку.
– Ты что, его нашла, дорогая?
– Ага. Правда, красавец? Как единорог.
– Единорог в уздечке, – выпалила Габриэль из-за спины Арианн.
Мири нахмурилась:
– Единороги уздечек не носят, Габби.
– На этом коне определенно была уздечка, когда ты на нем ехала домой. И седло и попона, хотя теперь я их не вижу. – Габриэль подняла вилы и ткнула в кучу сена. – Полагаю, Мири где-то их спрятала.
– Нет! Ничего я не прятала, – произнесла девочка, но, когда Арианн попыталась поймать ее взгляд, отвела глаза.
– Мири?
Сестренка резко отвернулась, продолжая ласкать коня, но ее загорелые щечки предательски пылали.
– Мирибель!
Девочка упрямо поджала губы и, вызывающе подняв подбородок, вышла из стойла.
– Хорошо. Я его не нашла. Я… я его
– О, Мири, – вздохнула Арианн.
Габриэль рассмеялась, а Мири негодующе посмотрела на обеих.
– Правда. Бедное животное попало в лапы этого чудовища. Геркулес захотел избавиться от негодяя и убежал со мной.
– Откуда ты знаешь? – спросила Арианн.
– Он мне сказал.
– Не хватало еще говорящей лошади, – подразнила Габриэль. – И на каком языке она говорит?
–
Арианн как можно терпеливее стала убеждать сестренку:
– Голубушка, сколько раз надо тебя предупреждать? Не стоит во всеуслышание заявлять, что ты можешь разговаривать с лошадьми.
– Но я ведь могу, – недоумевала Мири.
– Моя дорогая, как раз такие вещи вызывают беспокойство у людей. Если тебя услышит кто-нибудь с материка, тебя могут обвинить в колдовстве.
– Или упрячут в сумасшедший дом, – предложила более мягкий исход Габриэль. – Должна признать, что этот конь лучше старой клячи, которую ты освободила от того торговца. Если уж тебе суждено быть повешенной, то, во всяком случае, за жеребца хорошей породы.
– Никто никого не собирается вешать, – оборвала Арианн, заметив, как у Мири испуганно округлились глаза. – Но этого коня следует немедленно вернуть владельцу.
